Редаманс - Х. С. Долорес

О чем бы он ни думал, Адриан качает головой и, наконец, заходит в квартиру.

— Просто предположение, — пожимает он плечами, выкладывая продукты на стол, но движение выглядит слишком натянутым, чтобы быть полностью естественным.

Мой взгляд задерживается на нем.

Ну, это странно.

Тоби запрыгивает на стойку - привычка, от которой ни Луэнн, ни я не смогли его отучить, независимо от того, сколько рулонов алюминиевой фольги мы потратили впустую - и направляется прямо к Адриану, который все еще, кажется, очень скептически относится ко всему его существованию.

Наверное, не любитель кошек.

Тоби несколько раз пробно обнюхивает его, прежде чем потереться о дорогую ткань его пальто, и Адриан неохотно чешет его за ухом.

— Пусть тебя не вводит в заблуждение его привлекательность, — предупреждаю я. — Он очень умеет манипулировать. Может показаться, что он хочет внимания, но у Тоби есть только одно земное желание, и это еда. Он будет изматывать тебя до тех пор, пока ты не доставишь ему удовольствие.

Словно в подтверждение моих слов, Тоби подходит к запертой коробке с кошачьими лакомствами на столе и снова мяукает.

Уголок рта Адриана приподнимается.

— Ты умеешь манипулировать, не так ли? — В его устах это звучит как нежность, особенно когда он протягивает руку и нежно чешет Тоби за ушами.

Это не мило, говорю я себе. Определенно, абсолютно, совсем не мило.

— Хочешь чего-нибудь выпить? У нас есть чай, вода и «Ред Булл», но, к сожалению, нет кофе... — Я опускаю взгляд на разобранную кофеварку, лежащую на кухонном столе. Луэнн официально назвала время смерти этим утром после того, как я потратила большую половину прошлой ночи, восстанавливая ее, но мне еще предстоит перенести останки к месту их последнего упокоения в мусоропровод.

— Чай - это прекрасно, — говорит он и отвлекает свое внимание от Тоби достаточно надолго, чтобы сесть за барную стойку и оглядеться по сторонам. Я могу только представить, что он думает: тесная гостиная, заваленная художественными принадлежностями для моей предстоящей выставки. Наши «декоративные подушки» мы выдаем за дополнительные места для сидения. Нетронутые счета попадают на прилавок. Вчерашняя посуда все еще маринуется в раковине.

— Твоя квартира... — Его губы кривятся. — Необычная.

Я скрещиваю руки на груди, не в силах сдержать знакомую защитную нотку, которая просачивается в мои слова.

— Ну, как я уже сказала, сейчас все меняется. Мы скоро переезжаем, у меня скоро художественная выставка...

— Художественная выставка? — Вмешивается Адриан.

Я замираю.

Я просто должна была проговориться, не так ли?

Дело не в том, что я не хочу рассказать Адриану - на самом деле, совсем наоборот. Я бы хотела, чтобы он знал, что я не терплю неудачи в каждом аспекте взрослой жизни, но...

Что, если он станет слишком любопытным?

Что, если он захочет посмотреть коллекцию?

В моем мозгу вспыхивают последние материалы, которые я оставила в офисе Оушен всего несколько дней назад, те, над которыми она изливалась.

Те, у кого темные глаза, большие руки и сверкающие белые зубы.

Я сглатываю.

— Э-э, да, просто выставка, которую я устраиваю через пару недель. На самом деле это не так уж и важно.

Просто сделка, полностью меняющая жизнь.

— Где будет проходить выставка?

Я чувствую тяжесть его взгляда, пока вожусь с чайником.

— О, просто маленькая галерея в Челси. В том районе их целая куча, так что...

В манере истинного Адриана, он сразу видит сквозь мою притворную беспечность.

— Как называется галерея?

Не похоже, что он настолько связан с миром искусства, верно?

И он только что переехал в Нью-Йорк, во всяком случае.

— Э-э-э, «Ars Astrum», — бормочу я, надеясь, что слова получаются слишком поспешными и неразборчивыми, чтобы он их разобрал, но...

— «Ars Astrum»? Ты выставляешься там? — Его брови взлетают вверх. — Вряд ли ее можно назвать «маленькой галереей».

...Отлично.

Может быть, мне следовало просто придумать название - что-нибудь случайное, что он мог забыть проверить позже.

Я потираю затылок, в моем тоне слышится легкая паника.

— Тебе знакомо?

Он усмехается.

— Конечно. Я никогда не был там лично, но у меня были друзья, которые ввязывались во всевозможные войны торгов из-за картин. Это чрезвычайно престижная галерея. — Я ловлю его взгляд, когда беру чайные пакетики из шкафчика, в его глазах светится неподдельное восхищение. — Такая возможность выпадает раз в жизни.

Одобрение Адриана не должно ничего для меня значить, но я не могу сдержать теплоту, которая в результате разливается по мне.

— Да, это так, — соглашаюсь я.

Что-то похожее на веселье мелькает в его глазах.

— У меня такое чувство, что скоро весь мир узнает твое имя.

Не улыбайся, Поппи.

Не улыбайся.

Я опускаю голову, полностью сосредоточившись на том, чтобы не разлить его заваренный чай по столешнице, чтобы скрыть, что я именно это и сделала.

— Ну, если все пойдет по плану, мне не придется жить в дерьмовом районе вроде того, который я осматривала сегодня утром, — говорю я, и мой желудок скручивается от этой мысли. — По крайней мере, не больше, чем на пару месяцев.

Прижав дымящуюся кружку к губам, Адриан застывает.

— Ты рассматриваешь возможность жить в том районе? — Он смотрит на меня с недоверием. — Тот, в котором я нашел тебя сегодня?

Честно говоря, я лишь слегка обдумываю это, но возмущение на лице Адриана заставляет меня задуматься. Весь день я улавливала проблески чего-то - частички той знакомой тьмы, которая заразила каждую грань наших отношений в Лайонсвуде. Сегодня утром в машине, в магазине, а теперь...

Он как будто сдерживает себя.

Но почему?

Я принимаю мгновенное, импульсивное решение, которое может закончиться ужасно.

— Вообще-то, — говорю я, делая глоток чая. — Я не раздумывала. Я подписала договор аренды сегодня утром.

Я словно дразню зверя, но хочу увидеть, что скрывается за его тщательно контролируемым фасадом - и я мгновенно вознаграждена, когда лицо Адриана искажается от гнева.

— Как ты могла...

Но потом он останавливается.

Он делает глубокий вдох, гнев исчезает, как будто его никогда и не было, и выражение его лица полностью расслабляется.

— Неважно.

— Неважно?

Он делает еще один глубокий вдох.

— Неважно, — повторяет он. — Это не мое дело.

Я делаю еще глоток чая.

— Правда?

Он улыбается.

— Ты взрослая, более чем способная