Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

— Лёш, давай договоримся, — сказал я просительно, — ты не будешь больше заходить в мой блог, ладно? Всё, что нужно, я тебе сам расскажу. Просто я не хочу, чтобы ты смотрел видео для подписчиков и делал выводы на основании этого, а не моих слов. Потому что блог — это… ну, как кино. Оно может быть документальным, но если изучить вопрос, окажется, что для полноты картинки многие вещи были приукрашены, а что-то вообще не учитывалось.

— Хорошо, — согласился сын легко. — Не буду смотреть. Но только ты мне всё-всё рассказывай!

— Обязательно, — пообещал я. — Я для этого и приехал. К сожалению, не недоразумение, Лёш — я правда обидел маму, пусть и не хотел.

— Если не хотел — значит, не виноват, — тут же воскликнул Лёшка. — Значит, случайно! А когда случайно — это не то же, что специально!

Детская логика. В принципе верная, но… Как обычно, во взрослой жизни куча нюансов.

— Конечно, не то же, Лёш. Но я же тебе как-то рассказывал: если случайно убьёшь человека, тебя тоже посадят. Просто не настолько надолго, как если специально. И да, я случайно… Но это не значит, что я не виноват. Я допустил такую ситуацию. Маме больно и…

— Ты ей подари что-нибудь, — посоветовал сын искренне. — Девчонкам надо что-то дарить, когда они дуются.

— Мама не просто дуется, — попытался объяснить я. — С чем же сравнить, чтобы ты понял…

В этот момент с подоконника спрыгнул Феня. Промурчал что-то приветливое, подбежал к нам и запрыгнул мне на колени, чтобы от души боднуть лбом в подбородок.

Лёшка радостно захихикал, да и я не мог не улыбнуться.

— Представь, что ты открыл вторую створку окна, — вдруг сказал я медленно. — Ту, на которой нет сетки. Открыл и забыл закрыть. Феня… вывалился и сильно пострадал.

Лёшка сначала зажмурился, а потом посмотрел на меня с ужасом.

— Папа!

— Прости, — покаялся я. — Я хотел, чтобы ты понял. В подобной ситуации я — как ты. Да, не виноват. Но последствия серьёзные, и простить не так уж просто. Разве отделаешься тут подарком?

— Не отделаешься, — вздохнул Лёшка. — Ладно, я понял. Но что делать-то?

— Я попытаюсь доказать твоей маме, что случившееся — сбой системы и больше не повторится. Но для этого нужно время, понимаешь? Много времени. Возможно, несколько месяцев… Или даже год. Пока трудно предсказать.

— Год? — ужаснулся сын. — Ты не будешь жить с нами год⁈

— Да, — подтвердил я. — И пожалуйста, Лёш… Очень тебя прошу. Не трепи маме нервы, ладно? Ей и так тяжело. Не надо ссориться, сердиться на неё, если тебе покажется, что она со мной слишком строга. Поддерживай её, хорошо?

Лёшка нахмурился.

— Как я могу поддерживать маму, если она тебя из дома выгнала?

Да, насколько же сложно бывает с детьми…

В общем, около получаса я очень старался убедить Лёшку не бунтовать, слушаться маму, не конфликтовать ни с кем и ждать. Обещал, что ни за что не сдамся. Пока жив — не сдамся. Буду бороться за то, чтобы мы вновь были семьёй.

И я знал, что это истинная правда.

43. Поля

Дэн

Лёшка потащил меня на кухню. Я не сопротивлялся — понимал, что там наверняка Даша, а мне нужна была её поддержка перед попыткой пообщаться с Полей. Но оказалось, что на кухне находится не только жена, но и дочь.

Увидев меня, Поля поджала губы, сжала кулачки, сдвинула брови и побагровела так, что я всерьёз испугался за её эмоциональное состояние. И если Лёшка снял камень с моей души, то Поля моментально водрузила его назад, ещё и сверху подложила, чтобы не расслаблялся.

Будь проклята эта поездка в Тай! Будь проклята Кристина Ом и её непонятное местное пойло! Будь проклят мой идиотизм! Если бы не всё это, я бы сейчас не смотрел в глаза дочери с таким чувством, будто у меня под ногами разверзлась бездна и я стремительно туда падаю.

— Пойду к себе, — процедила Поля, собираясь встать, но тут вмешалась Даша.

— Нет, сиди! — покачала головой жена, положив ладонь поверх одного из сжатых кулачков дочери. — Как бы ты ни злилась на папу, он всё равно остаётся твоим папой. Вам нужно поговорить.

Я думал, Поля будет возражать. По крайней мере ей этого очень хотелось — было заметно по её лицу. Но тем не менее дочь промолчала и продолжила сидеть на своём месте, угрюмо глядя на меня.

— Лёш, будешь картошку с котлетой? — спросила Даша, поднимаясь, и я тут же поспешил сказать:

— Сиди, я сам положу! — И быстро, пока жена не опомнилась, поинтересовался у сына: — Котлеты две или одну?

— Две! — расцвёл в улыбке сын, и я, кивнув, шагнул к плите.

Минут пять на кухне царила напряжённая и гнетущая тишина. Кусок не лез мне в горло — конечно, себе я тоже положил, зная, что Даша не станет возражать, — несмотря на то, что всё было вкусным, как всегда. Просто эта тишина… такой у нас в квартире сроду не водилось.

Мы всегда были дружными. И, собираясь вместе, обсуждали что-то оживлённо и весело. Да, могли поспорить, но это было не всерьёз.

А сейчас атмосфера была такая, будто кто-то из близких внезапно умер.

Стало чуть легче, когда на кухню пришёл Феня, запрыгнул на диван и принялся по своему обыкновению ходить, перешагивая через присутствующих и с интересом принюхиваясь к содержимому тарелок. Даже попытался лапой утащить Лёшкину котлету, за что получил от сына по носу, но ни капли не смутился и продолжил ходить туда-сюда по дивану, одобрительно мурча.

Для него одного совсем ничего не изменилось.