Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

Таланов мог сказать мне всё это и утром. Мало ли, какие у человека соображения? Может, от моего ответа сейчас зависит его расписание на завтрашний день, и он ему нужен срочно.

— Конечно, приезжайте.

— Благодарю, Дарья. И позвольте мне выразить вам своё сочувствие. Ваш муж — тот ещё придурок, — подытожил Таланов, и прежде, чем я успела возразить, положил трубку.

Хотя зачем возражать?

Правду же сказал.

49. Я научу тебя, что делать

Даша

Ночью Поля плакала.

Я услышала это случайно, когда вышла из спальни в коридор — пробиралась в туалет с закрытыми глазами, в полусне. И моментально проснулась, разобрав чьи-то всхлипывания в ночи. Раздавались они не из Полининой комнаты, а из ванной, где горел свет.

Поколебавшись несколько секунд — хочет ли дочь, чтобы я сейчас нарушила её покой? — затем я встрепенулась и выругалась на саму себя. Какой, к чёрту, покой? Даша, твой ребёнок плачет, а ты собираешься оставить её одну в этом горе?

Я решительно толкнула дверь, которая, к моему облегчению, оказалась незапертой, и шагнула в ванную.

Даша стояла над раковиной, сгорбившись, и роняла слёзы на белоснежный фарфор. Она услышала мои шаги, но не обернулась, только всхлипывания стали чуть тише.

Я обняла её со спины и поцеловала в макушку.

— Ма-а-ам, — протянула дочь, залившись слезами сильнее. — Та-а-ак оби-и-идно!

— Я тебя понимаю, Поль, — ответила я, стараясь не разреветься в унисон. — Но плакать — не выход. Легче не станет.

— Думаешь?

— Уверена.

— Но как не плакать-то? — Поля всхлипнула. — Всё же было… так хорошо! И вдруг папа… Ещё и одноклассники… Как мне в школу утром идти?

Я напряглась.

— И что одноклассники?

— Ну… — тише произнесла дочь, шмыгнув носом. — Не все, конечно. Кому-то пофиг, кто-то сочувствует. Как обычно. Но некоторые пишут злорадные сообщения.

Я вздохнула. Да уж, Дэн, твоя недальновидность порой удивляет даже тебя самого, что говорить обо мне.

— Поль… — Я развернула дочь лицом к себе и посмотрела ей в глаза со всей серьёзностью. — Я научу тебя, что делать, если хочешь. Но сразу предупреждаю: будет сложно.

— Я хочу! — горячо ответила Поля.

— Очень сложно, — повторила я своё предупреждение. — Подобный способ требует высокой концентрации всех внутренних сил и мужества. Но если ты справишься, от тебя быстро отстанут. Только скажи… Что ты отвечала своим одноклассникам? И в целом ты сегодня кому-то рассказывала подробности случившегося? Только честно.

— Не рассказывала, — твёрдо произнесла Поля. — Никому. Честно!

— Даже Марине?

Марина была лучшей подругой Поли. Хорошая девочка, но когда речь идёт о спокойствии моей дочери, выгоднее, чтобы она тоже была не в курсе.

— Даже ей. Марине я написала, что поговорим потом.

— Отлично, — кивнула я. — А теперь запоминай, что я скажу. Во-первых, ты не должна плакать и расстраиваться в школе. Никогда, что бы ни случилось, что бы тебе ни говорили. Толпа не прощает слабости, и как только ты заплачешь, сразу станешь жертвой. Понимаешь?

— Да.

Полинины слёзы тут же высохли, будто она репетировала. Дочь даже вытерла их ладонью — упрямо, зло, решительно.

— Если ты почувствуешь, что сейчас расплачешься, сделай всё, чтобы этого не произошло. Что угодно. Драться с обидчиками, конечно, не желательно — это на самый крайний случай. Можно представлять, как им на голову сваливается ведро с какашками, и коричневые потёки текут по лицу. Можно думать о чём-то отвлечённом, хоть о запахе сирени — тогда твоё лицо станет отсутствующим. И ещё. Запомни. Не заплакать хорошо помогают дыхательные упражнения. Глубокие вдохи и выдохи. Не стесняйся дышать — твои одноклассники всё равно будут думать, что ты дышишь не потому что боишься расплакаться, а потому что они тебя достали. Можешь даже глаза закатить — вместе хорошо работает.

— Откуда ты всё это знаешь, мам? — удивлённо спросила Поля. — Тебя разве дразнили?

— Не меня. Олю. Она рассказала о своих методиках, — чуть улыбнулась я. — Но это ещё не всё, Поль. Слушай дальше…

50. Черный пиар

Даша

Я верила, что Полина справится. Она всё-таки была в меня — сильная, уверенная в себе девочка с крепкой психикой. Только такие и выдерживают травлю.

Если бы у Поли был другой характер, я бы предпочла временно забрать её из школы на домашнее обучение — пока вся эта история окончательно не уляжется. Никакую сплетню не мусолят вечно. А в новом учебном году можно просто пройти в другую школу, где никто не будет знать, кто у Полины папа. Всё-таки Дэн не настолько известный блогер.

Но моя девочка была целеустремлённой, поэтому я решила дать Поле шанс самостоятельно справиться с проблемой, которую на её голову обрушил Дэн.

— Завтра, как только кто-то из одноклассников тебе что-то скажет, — продолжила я, пригладив ладонью выбившиеся из косички Полины светлые волосы, — принимаешь независимый и слегка презрительный вид и цедишь: «Что бы вы понимали в чёрном пиаре!»

Внимательный взгляд дочери вспыхнул пониманием.

— То есть…

— Да, ты должна будешь делать вид, что всё так и запланировано. Но не подтверждай этого вслух, Поль. Отвечай короткими, рублеными, ничего не значащими фразами. «Что бы вы понимали в чёрном пиаре», «да ну вас, ребята», хоть даже «давай, бухти мне, как космические корабли бороздят большой театр»… Ты должна быть крепкой, как броня, Поль. Никакой слабости, ни малейшей неуверенности. Возможно, для этого тебе потребуется самой немножко поверить в то, что папины выкрутасы — часть его коварного плана, пиар-программа. Если ты продержишься в подобном настроении продолжительное время, не дашь слабину — все поверят, поскучнеют и отстанут. В конце