Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Во-первых, прекрати оскорблять Эдварда, — скрестив руки на груди, сухо говорит Терренс. — А во-вторых, мы не обязаны отчитываться перед тобой о том, что происходит у нас в группе.

— Кроме того, его девушка испугалась и сбежала от него, а вашему дружку удалось вспомнить, как белобрысый пытался покончить с собой. — Блейк злостно хихикает. — Кстати, не знал, что Перкинс, оказывается, падает в обмороки при виде крови. А то все строил из себя крутого! Ну да… Какой он крутой, если так боится того, что совсем не страшно.

— Тебя это не касается, прыщавый сопляк, — грубо бросает Питер.

— Скрывайте правду, скрывайте. Только вам не удастся долго притворяться, что басист группы не помнит вас и то, что он поет с вами.

— Слушай, у тебя что ли нет других дел? — удивляется Терренс. — Иди ты займись чем-нибудь! Или сходи на очередное свидание! Чтобы тебя не было ни слышно, ни видно!

— Ах, МакКлайф, вот я не понимаю… — с хитрой ухмылкой качает головой Блейк. — Какого черта ты вообще носишься с этими придурками? Вот занимался бы своей сольной карьерой, а всякие соплячки сходили бы по тебе с ума и пускали слюни. По тому, кто величает себя едва ли не Богом.

— А я не понимаю, какого черта ты так обращаешься с нами. Что мы тебе сделали, раз ты задираешь нас и поливаешь грязью? Каждый раз, когда мы пытались протянуть тебе руку, ты плевал на нее.

— Я просто говорю правду. Правду, которую вы не хотите признать. Я уже давно твержу, что если бы не ты, то эти три бездарных и безмозглых петуха ни за что бы не добились такого успеха. Вы так легко добились своего лишь благодаря твоей славе и твоим фанаткам, которые душу продадут ради тебя. Они-то и пропиарили твою жалкую группу. И тоже начали восхвалять этих чмошников.

— Я сказал, прекрати оскорблять моих брата и друзей! — чуть громче, грубо требует Терренс, сжав руки в кулаки. — А иначе ты пожалеешь.

— Смирись, Терренс. Смирись с тем, что весь мир никогда не будет преклоняться перед тобой. Однажды твое время уйдет, и ты уже никому не будешь нужен. Тебе не быть секс-символом до самой старости. На твоем месте появятся куча других павлинов, фанатки которых будут облизывать экраны и мечтать о поцелуе с ними.

— Что, Коннор, завидуешь нам? — ехидно усмехается Питер. — Завидуешь, что в свои девятнадцать ты ничего не добился и можешь только трахаться с девочками? У нас есть группа, а фанаты нас любят и слушают нашу музыку.

— Ха, с чего это я должен завидовать? — Блейк с презрением осматривает Эдварда, Терренса и Питера с головы до ног. — Каким-то жалким бездарям, которые никогда не смогут ничего добиться! Но которые уверены, что их популярность только возрастает.

— Разве тебе становится лучше, когда ты оскорбляешь нас? Думаешь, что станешь лучше и круче в глазах своих красоток, которых ты зажимаешь по углам? Нет, дружок! Чтобы тобой всерьез заинтересовались, ты как минимум должен быть сыночком богатых родителей. Ну а ты, мелкий прыщавый паразит, можешь только мечтать об этом.

Глава 8.4

— Ха! — громко смеется Блейк. — Слышь, Роуз, а ты уверен, что фанаты любят именно вашу группу? Да, может быть, они пускают сопли по твоим накаченным рукам, шикарному прессу и белобрысым волосам, которые сто процентов крашеные, и мечтают о таких же тонких ногах, как у тебя. Может быть, они пускают сопли по милой сопливой мордашке МакКлайфа-младшего или же чарующим глазкам Перкинса. Но помни… Восемьдесят процентов фанатов группы – это маленькие девочки, пускающие слюни по Терренсу МакКлайфу. Они кричат не из-за тебя, Роуз, не из-за Перкинса, который поет под фонограмму, судя по тому, что он не может тянуть ноты. И даже не из-за МакКлайфа-младшего, которого негласно считают моторчиком группы. Они кричат из-за МакКлайфа-старшего – из-за того, по кому девочки сходили с ума с тех времен, когда он снимался в кино. Может быть, оставшиеся двадцать процентов и любят вас, но вам троим следует помнить, что МакКлайфа-старшего вам точно не затмить, как бы вы ни пыжились.

— И зачем ты это говоришь? — немного грубо спрашивает Эдвард, держа руки скрещенными на груди. — Думаешь, на нас это как-то повлияет? Да даже не надейся! Нас не волнует мнение какого-то тупого недомерка, который умеет только лишь трахать девчонок и оскорблять тех, кто ему ничего не сделал.

— Просто ты не хочешь признаться, что присосался к своему известному старшему брату, дабы получить свой кусочек славы. Ведь члены семьи такого известного человека, как Терренс МакКлайф, просто не могут работать за гроши. Они должны жить на широкую ногу ! Вот ты и пускаешь в ход свои коготки, защищая себя и упорно стоя на том, что твой успех – результат долгой упорной работы.

— Ну извини, что ты не родился в семье МакКлайф! — закатывает глаза Эдвард. — Что ты не брат Терренса МакКлайфа, чьей славой ты бы обязательно воспользовался.

— Ну ты-то, сосунок, этим правом воспользовался по полной . Пока другие работают годами, чтобы получить первые плоды, ты добился своего всего за несколько месяцев.

— Слушай ты, кусок дерьма, закрой-ка свой грязный рот и не раскрывай его, — подойдя к Блейку поближе, грубо требует Терренс. — А иначе тебе придется очень пожалеть об этом. Я раньше терпел твои выходки и старался сдерживать парней. Но теперь вижу, что ты переходишь все границы! И я не намерен это терпеть!

— Ах, МакКлайф, МакКлайф… — с презрением смотря на Терренса, качает головой Блейк. — Хватит уже носиться с этим маменькиным сыночком как курица – с яйцом. Гони ты его к черту. Все равно из этого бездарного урода ничего не выйдет.

— Не выводи меня из себя, Коннор. А иначе ты узнаешь, кто такой Терренс МакКлайф.

— Успокойся, парень, все и так знают. Знают, что у тебя не все в порядке с психикой, и ты заводишься по любому поводу. — Блейк тихо усмехается. — Вы с братцем стоите друг друга… У одного язык