Марипоса - Лекси Аксельсон

Встав на цыпочки, я заглядываю ему через плечо, чтобы увидеть, чем заняты его руки. Он вырезает что-то из дерева. Не разглядывая детали, я касаюсь его плеча.

— Кейд.

Не успеваю я моргнуть, пошевелиться или вдохнуть, как он резко разворачивается, и его грудь сталкивается с моей. Мы сцепляемся, отчаянно пытаясь удержать равновесие — и оба с треском проваливаемся. С глухими стонами и болезненным вскриками мы сплетаемся в один клубок. Резкий удар спиной о песок вышибает воздух из легких, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он сверху, а его рука поддерживает мою голову. Острый укол жжет основание шеи. Опустив взгляд, я вижу нож — прямо у моего горла.

20. ВАЙОЛЕТ

— Какого хрена ты творишь, Вайолет? — рычит он зло. В его глазах знакомое отталкивающее выражение. Оно практически выжжено у меня в мозгу.

— Я могу спросить тебя о том же, Кейд! — хриплю, сдерживая слезы.

— Мастер-сержант.

— Не начинай. Все уже не при исполнении. Мы должны веселиться, праздновать! Курс окончен. Ты можешь вернуться к тому, чем занимался до назначения, а я…

— Что тут праздновать? Я провалился. Ты должна была уже реветь у папочки на плече. Тебе не место на войне, Вайолет. Там не найдется столов, на которых ты сможешь танцевать в этом платье, — издевается он.

— Пошел ты! Мой отец мертв, ты сексистский кусок дерьма! Если ты так не хочешь видеть меня в спецназе, то почему назначил меня в свою группу?!

— Кто тебе сказал? — он недовольно цокает.

— Букер!

Я хватаю его за запястье, сжимаю изо всех сил, но это вызывает лишь хищную ухмылку на его опасном, дьявольски красивом лице. Мне удается вырвать у него нож, но я застываю, потеряв дар речи, когда понимаю, что он порезал меня — по лезвию размазана кровь. Шок накрывает ледяной волной.

— Смотри-ка. Ты и правда красиво истекаешь кровью, — шипит он мне в ухо, саркастично, но с явной ноткой соблазна.

— Ты порезал меня. Я пришла сюда, чтобы извиниться!

— Это вышло нечаянно. Не подкрадывайся ко мне так.

— Я не подкрадывалась. Я звала тебя снова и снова!

Пользуюсь моментом уязвимости Зверя и толкаю его. Черт его знает, как мне вообще удается сдвинуть с места двухметрового монстра, но внезапно я оказываюсь сверху. Голые колени погружаются в песок по обе стороны от его ног. Он сжимает мои бедра, будто хочет столкнуть или… удержать крепче.

— Маленькая Марипоса умеет прыгать. Я недооценивал тебя.

— С самого первого дня, — огрызаюсь я.

Мы смотрим друг на друга целую вечность, пока тяжелые волны гулко разбиваются о берег. Я никогда не была так близко к Зверю. Он никогда не позволял мне прикасаться к нему так — правда, я и не пыталась, но всё же. Почему он не двигается? Почему не двигаюсь я?

Соленый бриз развевает мои волосы, пока Кейд сужает глаза, словно хочет убить меня. Вот и он — мудак-инструктор, которого я так хорошо знаю и люто ненавижу.

— Айла, слезь с меня, пока я…

Я приподнимаю бровь.

— Пока ты что? — бросаю вызов. — Технически ты больше не мой инструктор. Ты не можешь мне приказывать.

— Всегда такая чертовски упрямая. Всегда хочешь знать то, что тебя не касается. Всегда хочешь командовать, а не подчиняться, — рычит он.

— А ты — всегда только лаешь, но ни хрена не кусаешь, — дразню я его.

Не успеваю даже осмыслить, как он уже сверху, а я распластана в песке. Его рука сжимает мою челюсть так сильно, что пальцы обжигают кожу, оставляя синяки. Он зажат между моими бедрами, но я знаю — с ним что-то не так, потому что его хватка причиняет мне боль.

— Хочешь, чтобы я укусил?

Я разозлила его.

— Кейд... — сглатываю, выдерживая его взгляд. Тьма внутри меня откликается на тьму внутри него. — Я никуда не уйду.

Как бы я ни презирала то, через что он заставил меня пройти за этот год, я уважаю его. Я восхищаюсь Кейдом, потому что он мотивировал меня стать той женщиной, которой я являюсь сегодня: сильнее и крепче, чем я могла мечтать. Я не испытываю к нему ненависти.

Я хочу его.

Я узнала Кейда по частичкам, и холодный, никчемный, вечно отсутствующий подонок, каким его рисовали Пенни и Адам, не имеет ничего общего с тем, кого я видела своими глазами. Он именно такой, каким его описал Букер: мужчина с золотым сердцем. Тот, кто заботится обо всех. Ответственный и прямолинейный.

Зверь смотрит на меня, и впервые за всё время, что мы знакомы, его взгляд смягчается, и он искренне улыбается. Он облизывает губы, затем сжимает челюсть. Вена на шее выпирает под загорелой кожей.

Пальцы вдавливаются в мои щеки, заставляя губы приоткрыться, и на его лице появляется выражение, которое можно описать только одним словом.

Желание.

Он скользит большим пальцем по моей нижней губе; от одного касания в животе взрываются бабочки, жар стекает вниз, между бедер. Я крепко сжимаю их и пытаюсь спрятать лицо за распущенными волосами, но Кейд отодвигает их в сторону.

— Я образцовый солдат, джентльмен, но то, как я теряю всякий контроль, когда дело касается тебя, — проклятие моего существования.

Он опирается на локти по обе стороны от моего лица и снова проводит большим пальцем по губам, вверх-вниз, затем вводит его в рот. Глубже, пока я не начинаю давиться. Я смыкаю губы на мозолистой коже и сосу.

Что я творю?

Как только он вынимает палец, его мягкие губы врезаются в мои. Мои предательские губы отвечают, будто живут отдельной жизнью. Он крепко зажмуривается, словно от боли. Шрам у левого глаза морщится, когда он глухо стонет, прижимаясь ко мне, — и на миг я даже не хочу закрывать глаза. Кейд неотразим, греховно, до дрожи красив, и я не хочу моргать.

Кейд О'Коннелл, мастер-сержант, ломается… из-за меня.

Запретное притяжение превратилось во что-то опьяняющее — наше собственное возмездие. Его прикосновения заставляют меня таять и поддаваться темным мыслям, которые я гнала в самый дальний угол сознания с нашей первой встречи. Я целую его в ответ, отчаяннее. Мне нужно почувствовать его напряженный член, спрятанный в черных джинсах, прижатым к моему голому бедру. Он один раз резко толкается — прямо в мою киску — и из меня вырывается высокий стон. Он требовательный, голодный. Его ладонь нетерпеливо скользит вверх по внутренней