Очень рождественский матч-пойнт - Анастасия Уайт

— Konechno twoya, — вздыхает она и закрывает глаза. — A ty moy muzh.

— Да, только твой, — отвечаю я.

Я рад, что решил изучать русский два года назад. Теперь я лучше понимаю её, хоть этот язык и чертовски сложен, особенно учитывая, насколько он отличается от английского. Но я парень целеустремлённый и могу с гордостью сказать, что теперь даже могу поддерживать небольшой разговор с родителями Яны.

Мы покачиваемся в такт, потерянные в моменте и друг в друге. Кажется, будто на свете только мы вдвоём. Остального мира не существует. Она двигается и кладёт голову мне на плечо.

— Ты устала? — шепчу я.

— Совсем немного. — Она тихо смеётся. — Но на нашу брачную ночь у меня сил хватит.

— Я на это и рассчитывал. — Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. — Не могу дождаться, чтобы провести с тобой вечность.

— Я тоже. — Она сокращает расстояние между нами и мягко целует меня. — Ya lyublyu tebya.

— A ya lyublyu tebya, — говорю я. Затем снова целую её.

Даже когда песня заканчивается и начинается другая, мы не останавливаемся. Мы танцуем, улыбаемся, целуемся. Потому что этот тихий момент на танцполе, среди окружающих нас людей, — всё равно только наш.

Иногда любовь действительно подкрадывается к тебе, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Она похожа на маленькое семя, которое пускает корни в твоём сердце после встречи со своим человеком, и с каждым днём оно растёт, расцветает. Плохие дни случаются, мы все люди, и мы все совершаем ошибки. Разницу создаёт наше желание защищать свою любовь, несмотря ни на что, лелеять её, делать сильнее, осязаемее. Пока она не станет больше тебя, больше человека, которого ты любишь, больше жизни, и поэтому она бесконечна.

Яна — любовь всей моей жизни. Я влюбился почти что с первого взгляда. Я всё ещё люблю её, и сколько бы лет ни прошло — я буду любить её вечно.

Бонусная глава 2

Кэмден

Два года спустя

Я выхожу из хижины, и холодный воздух мгновенно ударяет мне в лицо. Снег повсюду: на деревьях, на горах вдали и особенно на наших машинах. Один только вид навевает ностальгию. Столько воспоминаний связано с этим местом. И столько ещё мы создадим. В такие дни я на сто процентов уверен, что принял правильное решение, когда купил эту хижину в качестве свадебного подарка Яне и Логану два года назад.

Это наша хижина. Место, с которого для нас всё началось и которое сделало меня счастливейшим человеком. И это определённо не то, чего я когда-либо ожидал.

Дрожь пробегает по спине, когда порыв холодного воздуха омывает меня, пробираясь под толстовку. Точно. Мне нужно позвонить Логану. Надеюсь, он ещё в городе и сможет заехать в магазин перед тем, как приехать сюда.

— Привет, дружище, — говорит Логан после третьего гудка. — В чём дело?

— Как думаешь, во сколько будешь у хижины?

— Около шести, как я говорил вчера. А что?

Ещё пять часов? Чёрт, придётся придумать, чем её занять, чтобы она забыла о ягодах, которые ей хочется.

Я трую затылок, внезапно чувствуя себя неловко.

— Твоя жена сегодня невероятно капризная. — Раскатистый взрыв его смеха заставляет меня отодвинуть телефон от уха. — Это не смешно, — ворчу я. — Я думал, она мне голову откусит, когда я сказал, что мы не взяли с собой клубнику.

— Это смешно, Кэм. Яна — моя жена, но она же твоя беременная девушка. — Он фыркает. — Её капризы на твоей совести. Как ты мог забыть взять клубнику? — передразнивает он.

— Ха-ха. Мы делали покупки вместе, если ты забыл, и у нас в списке была малина, потому что именно её она хотела вчера.

— Вчера было так давно. — Он едва сдерживает смех, и вместо того чтобы разозлиться, как бывало раньше, я нахожу это забавным.

Так много изменилось с тех пор, как я влюбился в Яну.

— Действительно, очень давно, — вздыхаю я, прислоняясь плечом к колонне крыльца. — Прости, я просто запаниковал… потому что ненавижу видеть её грустной или злой.

— Спорю, она не злится, просто немного в своих чувствах. Она любит тебя, и ты вполне способен улучшить её настроение. Уверен, к тому времени, как я буду у хижины, она снова станет нашей прекрасной королевой.

— Она всегда наша королева. Просто сейчас она немного пугающая. — Я хихикаю, качая головой. — Когда будешь в пути, пожалуйста, заскочи в магазин и купи клубники? И черники, и ещё брусники.

— Есть, капитан. Сделаю. — В трубке доносится звук заводимой машины. — Мне пора. Мне ещё нужно заехать в пару мест, прежде чем выезжать. Увидимся вечером.

— Увидимся.

Я убираю телефон в карман и делаю глубокий вдох. Холодный воздух проскальзывает в горло и прямиком в лёгкие, заставляя грудь расширяться. Воздух здесь всегда чище, полезнее. Пахнет сосной, морозной свежестью и оттенком цитруса. Хотя до Рождества ещё три дня, я уже почти чувствую его вкус на кончике языка, и это вызывает улыбку на моём лице. До Яны это время года всегда пахло корицей, яблоками и варениками моей бабушки. Теперь оно полно ещё и мандаринов, шоколада и ванили. И её любимый торт «Наполеон»… что ж, если честно, он и наш с Логаном любимый тоже. Всё в ней идеально для нас.

Сделав ещё один глубокий вдох, я поворачиваюсь и возвращаюсь в хижину. Ёлка с красно-белыми шарами, мишурой и гирляндами стоит в углу, без труда привлекая внимание. Под ней уже лежит немало подарков, которые мы привезли друг для друга, и я с нетерпением жду реакции Яны и Логана на мои подарки. Конечно, получать подарки приятно, но куда приятнее видеть выражение чистой радости на лицах самых близких людей, когда они разрывают обёртку и находят то, что ты для них припас.

Я сбрасываю обувь, и, едва я выпрямляюсь, её руки обнимают меня за торс.

— Прости, — бормочет она. — Мне не следовало на тебя срываться. Я чувствую себя глупо.

Улыбка озаряет моё лицо, когда я медленно поворачиваюсь к ней. Дыхание захватывает, как всегда, когда я её вижу. Её медно-рыжие волосы собраны в небрежный пучок на макушке, несколько непослушных прядей обрамляют лицо. Серо-зелёный цвет её глаз заставляет меня желать, чтобы наша маленькая девочка пошла в маму, потому что это самый завораживающий цвет глаз, который я когда-либо видел. Её тёмно-зелёная футболка длинная и свободная, закрывает хлопковые шорты, и всё же её животик прекрасно виден. Пятый месяц, и, клянусь, все эти месяцы я буквально на седьмом небе от счастья.