Эш и Скай - Нин Горман

толкает меня на спину, и я вскрикиваю от боли. Никогда в жизни мне не было так страшно. Выхода нет. Он хватает меня за руки и заводит их мне за голову с такой силой, что, кажется, у меня вывернутся суставы. Потом тянется к моим губам, но я сжимаю их и отворачиваюсь.

– Пожалуйста, Эдриан, хватит…

– Я страдал ради тебя! Ты об этом знала? Знала? Давай я заделаю тебе этого чертова ребенка!

– Эдриан…

Он зарывается мне в шею и начинает облизывать; как сумасшедший, он втягивает мой запах – запах страха, который только сильнее его заводит. Придавленная его весом, я извиваюсь в попытках освободиться, не обращая внимания на боль в спине, но ничего не получается, он слишком тяжелый! Что бы я ни говорила, он меня не слышит. Он как будто в трансе… Переворачивает меня, заламывает руку так, что она едва не трещит, задирает платье…

– Сейчас…

Какая ирония: с платьем маленькой скромницы, которое заботливо выбрала мне мама, справиться куда сложнее, чем с мини-юбкой. Воспользовавшись тем, что Эдриан отвлекся на застежки, я резко разворачиваюсь – еще немного, и я бы вывихнула плечо – и бью его ногой в пах. Застонав от боли, он падает на пол. Я хватаю сумку – хорошо, что я даже не успела ее разобрать, – мобильный и выбегаю в коридор.

Часть меня умерла в этой комнате: малышка, которая там выросла, девочка-подросток, испытавшая там первые чувства, дочка мистера и миссис Пауэлл. Что ж, тем легче мне будет уйти и никогда сюда не возвращаться.

Когда я, запыхавшись, влетаю в прихожую, то вижу, что родители и мистер Кларкс уже вернулись: сидят в гостиной, пьют вино, как будто ничего не произошло.

Мистер Кларкс – на губах улыбка, в руке телефон – торжествующе на меня смотрит. Наверное, прочитал сообщение от Эдриана: «Проблема улажена» – или что-нибудь еще в таком духе.

– Скай, милая, с тобой все в порядке?

Кажется, маму не на шутку встревожил мой пустой взгляд. Или все дело в покрасневших от слез глазах? От меня осталась безжизненная оболочка, а она, кажется, этого не замечает.

Мама пытается меня обнять, но я ее отталкиваю.

– Скай…

Не обращая внимания на мать, я вперяю взгляд в отца Эдриана.

– Вы победили, мистер Кларкс: вашей репутации ничто не угрожает, вы меня больше не увидите и никогда обо мне не услышите.

Поправляю сумку на плече, стискиваю зубы и устремляюсь к выходу.

– Пусть идет, – бросает этот мерзавец моей матери, которая хочет меня остановить. И она повинуется. Она теперь тоже принадлежит мистеру Кларксу. Как и вся семья Пауэлл, частью которой я больше не являюсь.

– Эш —

Темный рыцарь

Do you understand who I am?

Do you wanna know?

Can you really see through me now?[29]

Just Tonight – The Pretty Reckless

У студентов существуют свои традиции, связанные с Днем благодарения. Самая распространенная – вечеринка, которую организовывают для тех, кто не уехал домой на праздник (денег не хватило или слишком далеко добираться) или же встретил праздник в кругу семьи и вернулся на следующий день. Я лично принадлежу к числу тех, кому не хватило духу посмотреть в глаза близким и кто не придумал ничего лучше, чем затеряться в толпе гуляк. Там я ощущаю свое одиночество острее всего.

Но она-то что тут делает? Это первый вопрос, который приходит мне в голову, когда я замечаю ее на вечеринке. Скай… Я слышал, как она говорила Сибилл, что поедет к родителям. И насколько я помню, они живут не в соседнем городе.

И тем не менее Скай здесь, в своей обычной компании: соседка по комнате, ее парень и еще парочка приятелей. Джоша с ними нет. Я с трудом могу представить, как этот папенькин сынок пропустит День благодарения. Не знаю, кроется ли причина в отсутствии Джоша, но Скай кажется мне потухшей.

– О чем задумался, Эш?

Симпатичная блондинка, все это время покусывавшая мне мочку уха, наконец замечает, что ее действия не производят должного эффекта. Поскольку я не горю желанием отвечать – и тем более извиняться за свою рассеянность, – я целую ее, не забывая поглаживать аппетитные округлости. Она с жаром отвечает на мой поцелуй, а я продолжаю наблюдать за Скай. Как и в тот первый вечер, она пьет. Много пьет. Но если тогда алкоголь помог ей проявить свой открытый, боевой характер, то сейчас каждый стакан словно погружает Скай в темную бездну. Что же с ней произошло? Если все дело в аборте, могу представить, в каком она состоянии.

Погрузившись в свои мысли, я, словно ребенок, даю увести себя за руку. Моя подруга на вечер находит для нас неприметную комнату. Я закрываю дверь, и мисс, покачивая бедрами, идет к кровати. Задирает юбку, стягивает колготки и стринги, переступает через них, ложится на живот и выгибается, приподнимая бедра. Она ясно дает понять: сегодня никаких излишеств, я выступаю в роли секс-игрушки. Что ж, со мной такое не в первый раз, и в каком-то смысле мне это подходит. Я Эш, парень на одну ночь: некоторым девушкам об этом известно, и они приходят ко мне с конкретной целью. Они знают правила и сразу приступают к делу. Потому что большего им не нужно: эгоистичные любовники сформировали их вкусы, растоптали самооценку, украли надежду на то, что кто-то позаботится об их удовольствии, – или же потому, что страстные отношения эти девушки приберегают для более достойного парня. Я раздеваюсь перед ней и встаю у изножья кровати. После недолгих ласк, убедившись, что моя партнерша готова, я плавно вхожу в нее и начинаю двигаться.

Когда мы уже потихоньку приближаемся к кульминации, дверь распахивается, и в комнату врывается шум вечеринки. А вместе с ним – знакомый голос.

– Нет, Скай, это не туалет!

Вскидываю голову – и точно, Скай. Темный силуэт в дверном проеме. Она ошарашенно смотрит на меня. Какого черта она сюда притащилась? Блондинка подо мной велит ей проваливать, а я не могу, у меня нет сил. Почему Скай молчит? Почему не бросается оскорблениями? В ней вообще не осталось огня. Только черная пропасть, и не за что зацепиться.

– Кажется… кажется, меня сейчас стошнит, – бормочет она.

Интересно, на что она намекает? На то, что я отвратителен? Или на то, что слишком много выпила?

Вероника наконец уводит свою подругу прочь, попутно извиняясь и закрывая за собой дверь. Но я уже