Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

Ты с ума сошла? – спросил он без обиняков и даже не потрудившись понизить голос. – Спор – это безрассудство. В случае проигрыша потеряете всё, а в случае выигрыша вряд ли «Манджони» выполнят условия.

Маэстро Зино крякнул, но промолчал.

Пьетро забубнил что-то вроде «я же говорил».

Ветрувия хранила спокойное молчание.

– Тогда все увидят, что «Манджони» – жалкие вруны! – ответила я резко, не поворачивая головы, чтобы не встретиться взглядом с адвокатом.

Но краем глаза я видела, что дёрнул плечом.

Он не верил. Он в меня не верил.

– Знаешь что! – я остановилась, развернувшись к нему лицом и уперев руки в бока. – Иди-ка ты к невесте! Волнуется, наверное. Заждалась. Надеюсь, предстоящая свадьба не помешает тебе быть честным наблюдателем.

Несколько секунд Марино Марини смотрел на меня. И в его чёрных глазах я не могла прочитать ничего. Абсолютно ничего.

– Не помешает, – сказал он немного холодно, немного отстранённо, потом попрощался и вернулся на тот берег.

Даже не оглянулся ни разу. А я смотрела вслед. И все остальные смотрели.

Только когда Марино скрылся в толпе прохожих, я тоже дёрнула плечом и сказала:

– Идёмте. Нам ещё надо придумать, что будем готовить. Размажем этих врунов, как подливку по тарелке.

– Да! – поддержала меня Ветрувия.

Маэстро Зино вздохнул, Пьетро печально понурился.

Глава 9

– Нам надо сделать что-то такое, что можно продавать на площади, что понравится сразу и простолюдинам, и синьорам, и что будет не слишком хлопотным в приготовлении, но вкусным и оригиналь… необычным, – говорила я, вышагивая туда-сюда по пустой остерии «Чучолино э Дольчецца».

Было уже поздно, остерия была закрыта, и луна взошла над Сан-Годенцо. Через открытое окно залетал свежий ветерок, и слышалась песня, которую где-то далеко выводил красивый мужской голос.

Серенада, разумеется.

Кто-то поёт любовные песни под окошком какой-то городской красотки.

Но нам сейчас было не до серенад.

На лавке в рядок сидели маэстро Зино, его помощник, и Ветрувия. Сидели и смотрели на меня, следя за мной взглядами, пока я ходила от окна к прилавку.

У нас был стратегическое совещание, и сейчас я чувствовала себя даже не завучем, а настоящим генералом.

– Можно приготовить варёную говядину с пшеничной кашей и овощами, – задумчиво сказал маэстро Зино, потирая подбородок.

– Не слишком ли просто? – засомневалась я.

– Просто? – хозяин остерии с обидой посмотрел на меня. – Это секретный рецепт моего отца! Надо готовить четыре часа! А перед этим мариновать мясо двое суток!

– Но тогда оно вряд ли подойдёт, чтобы готовить на площади, – опять засомневалась я. – Четыре часа клиенты ждать не будут и уйдут к конкурентам. Представляете, сколько порций продаст «Манджони» за четыре часа?

– Мы начнём варить мясо ночью, – предложил маэстро Зино, – утром оно будет уже готово, и мы сразу поставим вариться вторую порцию. Будем варить бесперебойно, и за сутки сможем подать три или четыре чана.

– Хм… – я мысленно прикинула целесообразность такого блюда.

– В остерии такое мясо ещё ни разу не подавалось, – продолжал маэстро, – потому что в состав маринада входят редкие специи и хорошее вино. Это чистые убытки…

– Нам нужно блюдо за десять сольдо, – заметила я.

– Так будем продавать за десять сольдо! – фыркнул хозяин. – Ради такого случая можно и поступиться выгодой. Вы думаете, синьора, что «Манджони» станет торговать дешёвой селезёнкой? Ха! Да они, скорее всего, раздобудут нежнейшую телятину, да ещё не просто телятину, а ту, что паслась на сочных горных лугах. Но, – тут он вскинул указательный палец, – телятина нежна, не спорю. Только у неё нет того крепкого, насыщенного вкуса, что есть у зрелой говядинки! Мы возьмём самый ароматный кусок, с лопатки. Решено! Готовить будем говядину в вине!

Он довольно потёр руки, а Пьетро посмотрел на него, как на сумасшедшего, и покачал головой.

– Хорошо, тут полагаюсь на ваше мастерство, – сказала я. – У нас шесть дней, завтра же надо устроить репетицию. Маринуйте мясо, точно запишите пропорции специй, которые будете добавлять. Чтобы потом Пьетро ничего не испортил. А то переборщ… переложит перца или соли.

– Я?! – оскорблённо подскочил помощник повара.

– Завтра с утра поедешь к синьору Бертуччо, – осадил его маэстро Зино, – и скажешь, что нам срочно нужны десять говяжьих туш. Пусть разделает, и мясо с лопаток положит отдельно.

– Десять?! – опять возопил Пьетро.

– А ты думал? – маэстро снисходительно посмотрел на него. – Я тебя уверяю, как только народ попробует блюдо папаши, то нам и десяти туш будет мало. Но можно добавлять вырезку с задней части… По вкусу никто и не заметит разницы. Тушить будем большим куском, потом нарезать на порции. Так мясо не потеряет сочность. Отрезаем кусок, кладём на тарелку… – тут хозяин уже замечтался, представляя своё коронное блюдо, и принялся крутить руками, изображая подачу, – мясо слева, поварёшку каши справа, между ними овощи…

– Можно сделать соус, – предложила я. – Тогда мясо долго не потеряет сочность. Даже если нарезать его сразу ломтями.

– Соус? – переспросил маэстро, озадаченно наморщив лоб. – Что такое соус?

– Это такая подливка, – объяснила я. – В Риме её делают повсеместно.

– Ну, это и мы делаем, – отмахнулся маэстро. – Мы будем поливать мясо уваренным соком с вином.

– Если мясной сок, уваренный с вином, смешать с разваренными овощами, – подсказала я, – протереть через сито, то вкус будет мягче и богаче. Овощи не всем нравятся, все предпочитают мясо. А вы подадите кусок мяса с необычным вкусом, и в то же время из обычных продуктов.

Некоторое время хозяин обдумывал это, потом неуверенно кивнул:

– Надо будет попробовать… Ваша правда, синьора, мясо люди любят больше, чем капусту и репу. Почему бы и нет?..

– О… ещё и новое блюдо… – негромко простонал Пьетро.

– Не скули, – презрительно оборвал его хозяин. – У нас есть время опробовать рецепт. Шесть дней впереди! В подливку… соус, – повторил он незнакомое слово, – мы добавим морковь для сладости, сельдерей для терпкости, лук для остроты… Нам нужна острота… И репу, и немного чесночка для пикантности…

– А что подадим на сладкое? – спросила я.

– Твоё варенье, конечно же! – впервые заговорила Ветрувия. –