Сойтись с герцогом - Белла Джеймс

— За эту неделю продал три картины, так что, возможно, тебе скоро понадобится новый управляющий баром.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия. — Я ухмыляюсь и поднимаю за него стакан. Он упрямый черт. Я не раз пытался предложить ему покровительство, подсунуть часть денег с поместья, но он упирается, решив пробиваться на своих условиях. Я уважаю его за это.

— И сколько ты в этот раз торчишь в Нью-Йорке?

Я пожимаю плечами.

— Десять дней встреч, а потом я убираюсь отсюда.

Я достаю телефон и быстро пролистываю экран, проверяя сообщения. Тео, похоже, вошел во вкус — целая вереница писем с вложениями, и все это может подождать до утра. Я кладу телефон на стойку и оглядываюсь. Для вторника здесь многолюдно: почти все столики заняты, приглушенный свет и темно-синие стены делают посетителей неразличимыми, именно так, как мы и хотели. Мне нужно было место, где можно спрятаться, безопасная гавань. До сих пор мне удавалось оставаться в тени, но после смерти отца, подозреваю, пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь сложит два и два, как бы осторожно я не передвигался. Это еще одна вещь, изменившаяся навсегда. Если Джош уйдет, исчезнет последняя ниточка, связывающая меня с прошлым, и это место станет еще одним кусочком мозаики под названием «поместье Киннэрд».

Джош поднимает бутылку и вопросительно приподнимает бровь.

— О чем задумался?

Я протягиваю ему стакан.

— Все меняется, да?

— И это не обязательно плохо. — Он смотрит на меня пристально, чуть склонив голову. — Ты в порядке, дружище?

Я коротко киваю.

— Слишком много работы и совсем нет пауз.

— Тебе нужно сорваться с цепи, снять эту рубашку с галстуком и пойти развеяться. Я сегодня пораньше закрываюсь — хочешь, заглянем в деревню? Перекусим, посмотрим, не найдется ли чего-нибудь, что отвлечет тебя…

Он многозначительно играет бровями. Мы оба понимаем, о чем речь. Наши мужские вылазки не раз становились легендой. Нью-Йорк — единственное место, где я мог быть просто Рори, а не Рори, будущим герцогом, скованным сотнями лет истории и обязательств.

Я качаю головой.

— Не в этот раз.

— Может, позже? — Он встряхивает льняную салфетку и принимается протирать бокалы.

— Возможно, да.

Я допиваю и поднимаюсь, собираясь спать. Я знаю, что в ближайшее время у меня нет ни малейшего желания на те отвлекающие маневры, о которых он думает. Это не то, что можно выбить из себя сексом, потому что, несмотря на то что каждая клетка сопротивляется, женщина, о которой я не могу перестать думать, находится за шесть тысяч миль отсюда.

19

Эди

Вообще-то я чертовски собой горжусь. Прошло почти три недели с тех пор, как Рори исчез, и количество раз, когда я с тоской смотрела из окна своего замка в надежде, что мой принц — ладно, герцог — появится из утреннего тумана и спасет меня, можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну ладно, может, двух.

Двух рук и, возможно, пары пальцев на ногах.

Хорошая новость в том, что, когда я поняла, что он окончательно и бесповоротно выбыл из картины, работать стало в разы легче. Плохая — с каждой перевернутой страницей все яснее, что его отец был законченным и абсолютным ублюдком.

Его маниакальная злопамятность, выдуманные вражды. Я не знаю, кто такой лэрд Арботи, но, должно быть, у него уши горели регулярно. А еще паранойя и мания величия — не спрашивайте меня, как у миллиардера может быть мания величия, потому что, если бы я не увидела это черным по белому, ни за что бы не поверила. А уж то, что он намекал о королевской семье… ну.

Я сижу на полу библиотеки, поджав ноги, вокруг — стопки журналов, россыпь отдельных листов и стикеры всех цветов радуги. Терьер Маффин свернулся рядом, тихо посапывает. Кажется, я обрела друга на всю жизнь, стратегически делясь по утрам корочками от тостов.

Я уже несколько часов пытаюсь распутать особенно закрученную историю о поездке покойного герцога в Монте-Карло в девяностые. Судя по тому, что удается вычитать из его сумбурных записей, он выиграл яхту в покер, проиграл ее той же ночью, а потом каким-то образом стал владельцем доли в убыточном казино, которое загадочным образом начало приносить прибыль всего через несколько месяцев.

— Как мне вообще сделать это приличным? — бормочу я себе под нос, когда появляется Джейни с подносом, на котором чай и сэндвичи.

— Ты пропустила обед, — говорит она, ставя поднос на пол рядом со мной. Маффин приоткрывает один глаз с надеждой и замечает сэндвичи.

— Который сейчас час? — я поднимаю взгляд на напольные часы. Я слышала, как они били раз или два, но так увлеклась этим клубком истории, что толком не обратила внимания.

— Почти три, — она с улыбкой оглядывает море бумаг. — Продвигаешься?

— Вроде того, — я благодарно принимаю чашку чая. — Пытаюсь навести хоть какой-то порядок в хаосе, но ваш бывший работодатель не облегчает задачу.

Она устраивается в кожаном кресле у окна.

— Он вообще ничего не делал простым способом.

Я показываю на свои заметки.

— Желтый — это подтвержденные факты, то, что я сверила с газетными статьями и прочим. Оранжевый — правдоподобные, но ничем не подтвержденные истории. Красный — «этого точно не могло быть, но как байка звучит отлично».

— А фиолетовый? — Джейни указывает на стопку поменьше.

— То, за что кого-нибудь могут засудить, — я криво усмехаюсь. — Пытаюсь рассказать правду, не рассказывая… ну, всю правду целиком.

Джейни наклоняется и берет один из журналов, листая страницы.

— Забавно видеть его почерк. Он возвращался со съемок или с вечеринки и садился прямо там, у камина, — она указывает на большой диван, — часами что-то строчил, с бокалом под рукой. Я прямо вижу его сейчас, как он смеется сам с собой.

— Вот в этом и странность, — я беру сэндвич и отрываю уголок для Маффина, который проглатывает его одним махом. — Когда я это читаю, понимаю, почему к нему тянулись люди. У него был талант превращать все в приключение, даже самые ужасные решения. Это по-своему затягивает, в отвратительном смысле.

— Но это не вся картина.

— Нет, — я постукиваю ручкой по обложке одного из его дневников. — Поэтому я и пытаюсь вплести сюда архивы поместья, достижения фонда, все вместе. Уравновесить человека его наследием. Это как быть одновременно детективом и рассказчиком. Сначала нужно понять, что произошло, а потом решить, как это подать.

— Это большая ответственность, — замечает Джейни.

Я киваю, задумчиво жуя.

— Я