Янтарный господин - Елена Ахметова

выбираться из замка — одну меня через главные ворота могли и не впустить, — и через несколько дней, окончательно затосковав в четырех стенах, все-таки спустилась вниз, пользуясь отсутствием гостей.

И тогда-то и обнаружила в Главном зале — прямо перед господским столом — свадебную арку, увитую лентами и украшенную огромным солнцем, выточенным из янтаря. Его, конечно же, стерегли сразу двое стражников — не то я, внезапно придавленная торжественным зрелищем, выкрала бы это солнце и была такова.

Для помолвки, пусть бы и заключали ее виконт Фрейский и сестра янтарного господина, никакой арки не требовалось. Ее соорудили, потому что собирались сочетать браком.

Сибиллу и Лагота — или все же Тоддрика и леди Эмму?

Мне не нравился ни тот, ни другой исход событий, и ехидно скалящееся солнце на вершине арки немедленно нашло способ сделать хуже оба разом.

— Красиво, правда? — мягко спросил у меня консистор Нидер, незаметно подошедший сзади.

Конечно же, он не поехал на охоту вместе с остальными гостями — и потому, что был стар, и потому, что орденскому священнослужителю было не к лицу участвовать в пустых развлечениях. Зато вот трепать нервы ведьме — самое то!

Тоддрику ведь даже не понадобится посылать за консистором, чтобы заключить брак. Вот он, Солнечный Нидер собственной персоной, готовый в любой момент осчастливить молодых!

— Очень, — как-то совершенно нерадостно согласилась я и, спохватившись, растянула губы в улыбке. — Уверена, свадьба будет волшебной!

— Я буду молиться, чтобы волшебство не закончилось на ней, — отозвался консистор Нидер.

Будто мои мысли прочитал — я даже вздрогнула от неожиданности.

— Вы знакомы с Идой и Ги?

— С кем? — искренне удивился консистор, переводя взгляд с арки на меня.

Мне стало неуютно. Само собой, с чего бы именитому консистору вдруг интересоваться жизнью селян? Можно подумать, в семьях аристократов никто ни разу не бил жен, и со столь необычным опытом можно столкнуться только в прибрежном поселке!

— Простите, — неподдельно смутилась я, вдруг осознав, что за недели, проведенные в замке, ни разу не поинтересовалась новостями с Горького Берега. — Я вспомнила свою подругу — она... — я запнулась.

Ида была не просто несчастна в браке — неудачное замужество выжало ее досуха, лишив надежды и воли к сопротивлению. Она слишком боялась за сыновей, чтобы бороться с мужем-тираном, и добровольно принесла себя в жертву ради блага детей — так, ей казалось, будет лучше хотя бы для них.

Но разве объяснишь это мужчине, который искренне уверен, что таково женское предназначение?

— Она на сносях, — нашлась я. Предназначение так предназначение, я тоже умела играть в эти игры. — Сейчас ей не помешало бы немного волшебства, чтобы все прошло благополучно.

Особенно учитывая, что Ги не мог найти другого момента, чтобы начать «воспитывать» ее. Попробовал бы он «повоспитывать» так Мило!..

— Для женщины нет ничего естественнее рождения детей и воспитания наследников, — отозвался консистор Нидер. — Не бойся за подругу — с ней все будет хорошо.

Я с трудом сдержала обреченный смешок. Мужчины вокруг не уставали напоминать, почему я предпочла быть ведьмой — так у меня, по крайней мере, всегда оставался выбор, что считать естественным и хорошим.

— Наследников. Конечно.

— Я хочу поговорить с тобой об этом, — провозгласил консистор и выдвинул ближайший стул.

Я покорно сделала полшага вперед, но Нидер уселся на него сам и сложил руки на янтарном навершии посоха. Пришлось сделать вид, будто вовсе не ожидала, что консистор станет проявлять вежливость, как наверняка поступил бы Тоддрик, и выдвигать себе стул самой.

— Мне известно, какие отношения связывают тебя с янтарным господином, — сказал консистор Нидер таким тоном, словно для кого-то в замке наши отношения еще оставались тайной. — Мужчинам в его возрасте свойственно поддаваться искушению, но ты — женщина, тебе свойственна сдержанность и осторожность...

Основную часть отповеди можно было угадать, не особенно напрягаясь, а чтобы не напрягаться — сразу пропустить мимо ушей. Я напустила на себя смущенный вид и попросту перестала слушать.

К тому же по всему выходило, что искушению в «его возрасте» поддавалась скорее я сама — Тоддрик не притрагивался ко мне и пальцем, если ему казалось, что он не сможет остановиться, если я попрошу. Справедливости ради, до сих пор я просила его не останавливаться — ни в коем случае! — но рыцарь по-прежнему опасался отпугнуть меня излишней настойчивостью и упорно твердил, что нам некуда спешить.

В этом было что-то подкупающе правильное. Это почти заставляло забыть, что рыцарь священного ордена привел меня в замок любовницей и даже для вида не пытался соблюсти приличия. А что — «мужчинам в его возрасте свойственно»...

Тихий старческий голос консистора убаюкивал. Кажется, Нидер и сам об этом знал, поэтому порой резко повышал тон — и сразу возвращался к прежним негромким увещеваниям. Не заснуть окончательно это помогало, но заставить вслушиваться не могло, и по-настоящему я встрепенулась, только когда во дворе замка послышались деловитые голоса слуг: господа возвращались с охоты.

— Айви, — резковато окликнул консистор Нидер, заметив, что меня гораздо больше занимает подготовка к встрече господ, нежели проповедь, — ты ведь желаешь сэру Тоддрику счастья?

— Конечно, — бездумно откликнулась я и с ужасом поняла, что говорю вполне искренне.

Я и правда хотела, чтобы он был счастлив. Это очень плохо вязалось с тем, что мне предстояло выкрасть из его казны огромный кусок янтаря — и как можно скорее, пока из него не сделали какую-нибудь бесполезную реликвию.

— Тогда ты будешь молчать, когда виконт Фрейский возьмет с янтарного господина слово позаботиться о леди Эмме, — постановил консистор Нидер. — Будь кротка и тиха, и господин устроит и твою судьбу, когда решится его собственная.

Я смиренно склонила голову в знак согласия, но все-таки не удержалась:

— А леди Эмма?

— Что — леди Эмма? — нахмурился консистор Нидер, не понимая, что же он упустил.

— Что об этом всем думает леди Эмма? — спросила я, старательно пряча усмешку. — Она все же сестра виконта. Ее мнение важно хотя бы потому, что к нему прислушивается сам Лагот Фрейский.

— Это для ее же блага, — отрезал консистор.

— Конечно, — покладисто согласилась я и обернулась ко входным дверям за мгновение до того, как они распахнулись, впуская сперва хохот и гомон, а уже потом — изрядно пьяных мужчин, перемазанных в крови и грязи.

— Еще вина! — громогласно потребовал Тоддрик и, увидев меня за беседой с консистором, застыл соляным столпом.

Прочие гости принялись обходить его с разных сторон, норовя то хлопнуть по спине, то потрепать по плечу, поздравляя с какой-то невиданной добычей, и тут же спешили за обещанным