Развод. Измена на свадьбе - Ари Дале

стол. Бутылки начинают грохотать, несколько вообще падают на пол и со звоном разбиваются. — Если не явишься сюда, я решу, что ты сдался и без боя отдал Машку мне. Решай сам. Бар “Амаят”. У тебя час, — отключается.

Плюхается обратно на диван. Бросает телефон мне на колени.

— Придурок! — рявкает, скользит взглядом по столу, но не находит ни одной бутылки, где что-нибудь осталось. Смотрит на “юриста”, тот кивает и встает. Направляется в бар.

Антон же трет руками лицо, после чего окидывает меня пренебрежительным взглядом. У меня внутри все обрывается.

— Как ты могла променять меня на то, чтобы быть племенной кобылой для этого… — замолкает, словно не находит слов.

До меня доносится смешок. Перевожу взгляд на мудака в костюме. В его глазах пляшет любопытство.

— А че он те сказал-то? — мудак проводит пальцами по сальным волосам, зачесывая их назад.

Антон стискивает кулаки.

— Если кратко, что я могу лишиться яиц, — хмыкает. — Но мы еще посмотрим, кто без них останется, — в его глазах появляется сумасшедший блеск.

Он пугает меня до чертиков. Такого Антона я еще не видела. Со мной, до этого дня, мужчина был всегда… милым. Если его, конечно, можно так назвать. Антона сложно назвать плюшевым мишкой. Особенно, если вспомнить, что он служил под командованием дедушки. Но меня Антон никогда не обижал, даже оберегать пытался. Но, видимо, стоило мне начать играть не по его правилам, как он сразу же показал свое истинное лицо.

Не могу больше смотреть на Антона. Опускаю взгляд на колени. Он сразу же цепляется за телефон.

Руслан… Черт. Я еще и его подставила.

Ну, придет он сюда. И что? Что он сможет сделать против этих троих?

“Ты должна верить в него. Руслан не так прост, как может показаться на первый взгляд”, — бормочет внутренний голос.

Но разве я могу ему верить? После всего?

“Юрист” возвращается. За ним приходит девушка-бармен и приносит новую бутылку.

Помещение начинает заполняться людьми. Музыку делают громче. К ней добавляется гомон голосов.

В висках начинает стучать, тошнота усиливается. Не помогает и то, что Антон с приятелями откупоривают бутылку, продолжая “веселье”. Зажимаю телефон в руке, обнимаю себя. Вжимаюсь в подлокотник, пододвигаюсь с самому краешку дивана, готовясь в любой момент вскочить с места.

Стараюсь не думать, какие последствия будут из-за моего необдуманного поступка. Но гнетущие мысли все равно проникают в сознание. Пару раз принимаю решение бежать, но тут же ловлю на себе взгляд одно из приятелей Антона. Даже если самого виновника моих проблем больше волнуют янтарная жидкость в стакане и ведущейся за столом разговор, смысла которого я не улавливаю, его друзья бдят. Стоит мне глубоко вздохнуть, как я моментально оказываюсь под пристальным наблюдением.

Не знаю, сколько проходит времени, но я успеваю поругать себя не только за свою неосмотрительность, но и за то, что жду спасения, как дева в беде. Нужно было давно придумать план, как выбраться из ямы, в которую сама прыгнула, причем с открытыми глазами. Но меня останавливает малыш, который растет у меня внутри и не заслуживает пострадать только из-за того, что его мама не сумела вовремя включить мозг.

Поэтому мне только и остается, что отсчитывать минуту за минутой, ожидая спасения. Боже, я сама себе противна.

Прикрываю глаза.

Так, нужно успокоиться! Сейчас не время предаваться самобичеванию. Чуть позже буду ругать невесть как, а пока нужно просто верить. Верить в…

Резко становится темно. Разговоры за столом прекращаются.

Сердце пропускает удар. Распахиваю веки и сразу же встречаюсь со стальными глазами мужа, которые прожигают меня насквозь. Если бы я не знала Руслана, то сейчас испугалась бы до чертиков. Муж выглядит, как демон, вырвавшийся из ада с черными волосами, в черных брюках и в черном свитере с горлом. А выражение лица… на нем отражается жажда мщения. Губы поджаты, брови сведены у переносицы, в глазах чистая ярость.

— Маша, вставай. Мы уходим, — цедит сквозь стиснутые челюсти муж.

— Это я решаю, когда она уйдет отсюда, — хмыкает Антон, его язык заплетается больше, чем раньше.

Руслан медленно переводит взгляд на мужчину рядом со мной.

— Я сказал, Маша уходит. Сейчас. Со мной, — отчеканивает каждое слово.

— А я сказал, она остается, — Антон опрокидывает в себя очередную порцию напитка. — И что ты с этим сделаешь? — с грохотом ставит стакан на стол. — Ты один, — Антон обводит взглядом своих приятелей, — а нас трое? — в его искаженном алкоголем голосе отчетливо слышна издевка.

— А кто сказал, что я один? — муж вздергивает бровь.

Глава 39

За спиной мужа вырастают двое мужчин. Один — высокий, широкоплечий, в черном костюме, с русыми волосами и выцветшим шрамом на щеке. Второй — темноволосый, чуть ниже, но жилистый, в джинсах и белой рубашке. Они становятся по бокам от Руслана и даже чем-то напоминают телохранителей. Вот только стоит посмотреть им в глаза, которые с пренебрежением осматривают компанию за столом, становится понятно, что они не так просты.

— Друзей привел? — хмыкает Антон, которому явно алкоголь притупил соображалку. — А что тако-о-ого? Зассал? — гогочет так, что у меня уши закладывает.

Муж, вздернув бровь, окидывает его холодным взглядом, после чего смотрит на меня.

— Маша, — Руслан протягивает мне руку.

Я тут же дергаюсь к нему, но огромная ручища надавливает мне на плечо, заставляя снова сесть.

Руслан меняется в лице. Если секундой назад он казался мне жестким, то сейчас в его глазах расцветает настоящая жажда расправы. Черты лица заостряются, пальцы сжимаются в кулаки.

— Отпусти ее, — цедит муж, сквозь стиснутые челюсти.

— А то, что? — Антон впивается пальцами мне в плечо так сильно, что из-за боли отнимается рука. Стона сдержать не получается.

Руслан стреляет глазами на мое лицо, которое, явно, исказилось от страданий, и бросается ко мне. Но не успевает и пары шагов сделать, как его высокий, скорее всего, друг, преграждает ему путь.

— Предлагаю разойтись полюбовно, вы же не хотите проблем, — в его хриплым гортанном голосе считывается явная угроза, хотя мужчина внешне остается спокойным.

— И что ты сделаешь? — мудак в костюме пытается приподняться, но пошатывается и шлепается обратно на стул.

Друг Руслана смиряет его настолько убийственным взглядом, что тот резко икает и сразу тушуется, пытаясь отползти на дальний край стула.

У меня брови ползут на лоб, но сразу же возвращаются к переносице, когда очередная волна боли пронзает тело — Антон, изо всей силы стиснув мое плечо, поднимается. Он, как и его дружок-мудак с сальными волосами, едва стоит на ногах,