Костяной жнец - Кайла Мари

— Жнец?

— Да?

— Давай как-нибудь повторим это снова.

Его низкий смешок эхом отражается от стеклянных стен, и я хихикаю вместе с ним.

Мы вытираемся и забираемся в постель. Он удивляет меня, когда притягивает к себе и обнимает. Грозы нет; ему не нужно утешать меня, поддерживая во время нее.

— Я думала, ты не обнимаешься?

— Для тебя я сделаю несколько исключений.

Я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь, и провожу пальцем по его грудине.

— Как ты думаешь, почему? — спрашиваю я с искренним любопытством.

— Я задаю себе этот вопрос с того самого дня, как впервые увидел тебя.

— Сейчас неловко вспоминать о той ночи. Какой жалкой я, должно быть, выглядела. Я ненавижу то, какой слабой я была с Джейсоном. Я не должна была позволять этому продолжаться так долго.

— Ты не была слабой. Ты выжила, и это делает тебя намного сильнее, чем ты думаешь. С того самого первого момента, как я увидел тебя, ты была самой красивой дикаркой, которую я когда-либо видел, и с тех пор каждый день ты только доказывала свою силу. Это всегда было в тебе. Вместо того чтобы держать ее в клетке, ты наконец-то выпустила ее на свободу.

— Твое путешествие напоминает мне метаморфозу бабочки. Они говорят, что это болезненный процесс — гусеница полностью разрушается, все, чем она когда-то была, растворяется, чтобы она могла перестроиться во что-то более сильное. И затем она использует всю эту вновь обретенную силу, чтобы освободиться от своей куколки. Болезненное, но, несомненно, прекрасное путешествие.

— Ты сама прошла через метаморфозу, Шарлотта, и результат просто потрясающий. Ты прекрасна.

Я чувствую, что краснею, но потом замолкаю. — Ты хочешь сказать, что я была личинкой?

— Гусеница вроде как звучит лучше, — я хлопаю его по груди, и он смеется. — Самая потрясающая гусеница!

— Ммм, — его слова прокручиваются в моей голове. Болезненное, но, несомненно, прекрасное путешествие. — Хотя без тебя я бы не справилась.

— Нет, ты могла, но я рад, что занял место в первом ряду и могу наблюдать за тем, какой необыкновенной бабочкой ты стала.

Я снова улыбаюсь про себя.

— Ты говоришь ужасно много приятных вещей, Жнец. Для этого достаточно было хорошенько потрахаться? Прогнать нахуй свою сварливость?

— Очень смешно. Я так много хотел сделать и сказать тебе, Шарлотта.

— Почему это заняло так много времени?

— Потому что я пытался сохранить стену между нами. Чтобы защитить нас обоих, — он вздыхает. — Но… Я продолжаю возводить свои стены только для того, чтобы наблюдать, как они снова рушатся. Снова и снова, ради тебя. Это было утомительно.

Мое сердце замирает от его слов. Значит, он хотел этого, вероятно, так же долго, как и я.

— Я хотела тебя, Жнец. Я никогда не хотела другого человека так, как хотела тебя. Я просто не думала, что ты чувствуешь то же самое ко мне.

— Как я мог не согласиться?

Я смотрю на него в тусклом свете спальни, и он поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Столько чувств и слов проносится через меня, но все, что мне удается сделать, это наклониться и прижаться губами к его совершенному рту. Он крепче прижимает меня к себе и углубляет наш поцелуй.

Я боюсь, что никогда не смогу насытиться им.

Глава 26

Шарлотта

Я провожу следующую неделю, едва в силах оторвать руки от Жнеца, и он, кажется, тоже не возражает, поскольку его руки и член продолжают находить меня, умоляя о моем теле. Сексуальное напряжение между нами наконец-то лопнуло, чтобы заявить о своих желаниях.

Жнец считал, что все это время находился в отпуске, и это самое большое время, когда он был дома за последние пять месяцев. Хотя мы наслаждались временем, проведенным вместе, я могу сказать, что ему не терпелось вернуться туда, и, честно говоря, мне тоже. Может быть, я зависима от кайфа власти, который я испытываю, когда убиваю, но это также от полного удовлетворения от избавления мира от куска дерьма, который в противном случае мог бы покончить с невинной жизнью, если бы не я.

Мы с Жнецом сидим на диване и смотрим обратный отсчет в канун Нового года, когда я внезапно бросаюсь к нему. Он кряхтит от столкновения, затем сажает меня к себе на колени.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Он убирает прядь волос с моего лица и обхватывает ладонями мою щеку.

Один.

Наши губы сливаются в чувственном поцелуе.

— С Новым годом, Шарлотта. — он встает, крепко прижимая меня к себе, и несет наверх.

— Куда мы идем? — спросила я.

— У меня для тебя сюрприз.

Он бросает меня на кровать и опускается на меня. Целуя каждый дюйм моего тела, снимает с меня то немногое, что на мне есть. Как только я обнажаюсь, он начинает посасывать мой клитор, погружая меня еще глубже в жаркое блаженство. Он останавливается, тянется к прикроватному столику и достает оттуда что-то, завернутое в серую ткань.

Я приподнимаюсь на локтях. — Что это? — спрашиваю я.

Жнец ухмыляется и показывает предмет. Кость из слоновой кости, впечатляюще вылепленная в форме члена. Вверху вырезана луковичная головка, переходящая в гладкий толстый стержень, и она ни в коем случае не маленькая.

— Боже мой. Это то, о чем я думаю?

— Так и есть. Я приготовил это специально для тебя. Откинься на спинку и расслабься. Обещаю, тебе понравится. — я повинуюсь ему, чувствуя себя немного нервозной, но и более возбужденной. — Давай еще немного подготовим твою сладкую маленькую киску, — говорит он, когда его рот снова находит мой бутон. — Ммм, вот и все, стань милой и мокрой для меня.

Внезапно я чувствую, как кончик новой игрушки толкается у моего входа. Жнец медленно вводит его в меня, работая с моей влажностью. Я выгибаюсь и извиваюсь от ощущения наполненности. Сначала она кажется немного холодной, а затем ее охватывает восхитительное тепло, когда Жнец вводит косточку в мою жаждущую киску, не сводя с меня глаз. Я хватаюсь за простыни, когда его напряженный взгляд и трение внутри меня заставляют меня извиваться и стонать.

— Черт возьми, Жнец.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Д-да, — отвечаю я между стонами.

Он ухмыляется и затем исчезает между моих бедер. Его язык находит мой клитор, когда он набирает скорость, трахая меня костью. — О боже! Черт. Да, не останавливайся.

Я поднимаю глаза к потолку и наблюдаю, как Жнец быстрыми восхитительными движениями двигает косточкой, терзая мой клитор. Это кажется таким неправильным, но таким чертовски приятным, и