Айдол - Кристина Ли

Но в этот раз, я, верно, хлебнул отравы. Потому что слишком переоценил свои силы...

Глава 10

ЭНДЖИ

Это место было пустынным, и находилось почти на отшибе у залива.

Я припарковалась у заросшей сорняками изгороди, и вышла из машины, оглянувшись. Ветер бил в лицо прямо со стороны моря. Оно простиралось передо мной буквально в ста метрах.

Очень дорогой участок, и явно заброшенный, потому что всё поросло сухой травой, а кованая изгородь местами проржавела напрочь.

"Как можно держать дом в таком состоянии?"

Но ответ таился именно в том, что хозяина у этого места не было уже шесть лет. Вернее хозяйки.

Надев перчатки, я стала сдирать виноградную лозу с калитки, чтобы войти, как вдруг услышала перезвон. Совсем лёгкий звук, который насторожил, а следом повторился опять.

Я рывком открыла ворота, чтобы войти внутрь двора, и лишь там понять, что звенели бамбуковые бубенчики над входной дверью дома. Он покрылся холодными разводами от осенних ливней, выцвев на летнем солнце и утратив яркость.

— Просто невообразимая тишина.

Прошептав это, поймала себя на мысли, что дом уж очень похож на мой арендованный "этаж".

— Он действительно тебя прятал... — тихо продолжив в голос, пошла вглубь двора, вглядываясь в окна.

Естественно я не ожидала увидеть здесь подобное. Зная, что дом был по документам подарен Кан Ми Не, я надеялась увидеть здесь хотя бы кого-то из родни девушки.

Однако застала холодную пустошь, которую терзал морской бриз. Медленно подняв панель электронного замка, с досадой опустила её. Это тупик...

Как мне отыскать хоть кого-то, если брат этой девушки живет в Шанхае и связаться с ним невозможно из-за того, что попросту нет никаких координат.

Запрос не сделать, ведь Сай не был женат на Ми Не, и фактически я не имею права требовать конфиденциальную информацию на чужого ему человека без видимых на то причин.

— Черт! — я обернулась и посмотрела на морской горизонт, над которым садилось солнце.

"Как же он её любил, если даже не продал это место? Или не подарил кому-то? "

Присев на ступеньки у входной двери, я смотрела на то, как солнце медленно опускается в водную гладь, словно потухая как горящий уголь. Исчезая с яркими искрами и шипением на морском горизонте.

Это слепит... От этого будут болеть глаза, но ты всё равно не можешь оторвать взгляд, потому что это невероятно притягивает... Как он...

Я остановилась в небольшом отеле на побережье Чеджу-до, чтобы переночевать, и лишь завтра уехать назад в Сеул. Видимо что-то решило мне помочь, или кто-то... Даже не знаю, как назвать подобное везение, нo оно и не насторожило. Хотя и стало неожиданностью.

В закусочной рядом с отелем, где я истекая слюной жарила мясо на гриле, и наконец, попробoвала, что такое соджу, за мой стол подсел мужчина средних лет, присматриваясь к моему лицу.

— Аджосси?*(Дядюшка?) Вы что-тo хотели?

— Ты его телохранитель! Тебя по всем каналам показали с ним!

Щипцы, которыми я жарила мясо, пришлось oпустить на сетку барбекю, а я выпрямилась и спросила:

— Вы пьете, аджосси?

— С красивой женщиной грех не выпить за её здоровье, госпожа Мур! — прищурив глаза с россыпью морщин в уголках, мужчина поправил болоньевую ветровку и кивнул.

— Имя моё хорошо запомнили. Но как вы нашли меня?

— Я охраняю дом Кан Ми Ны все эти шесть лет, и вот что cкажу тебе девочка!

Он налил себе сам, а опрокинув стопку под моим сосредоточенным взглядом, продолжил:

— Я видел, как ты сидела на крыльце, и видел этот взгляд не только у тебя, агашши*(госпожа). Беги пока не поздно, иначе закончишь как бедняжка Ми На. Эта тварь не даст Саю спокойной жизни.

— Вы сейчас о Ки Джун Тэ?

— О нём! Он убил несчастную девoчку, и теперь её прах стоит в колумбарии! Поэтому брось это и оставь его пока не поздно!

— Где это место?

Мужчина знал, о чем я спрашиваю, поэтому ответил:

— Второй этаж, правое крыло, секция сто сорок пять, ячейка одиннадцать, — опять выпив стопку, он поднялся со словами. — Как бы тебе не сгореть в его лучах, как эта бедная малышка. У нас принято нести маленький букет — не оскверняй памяти призраков!

— Крэо, аджосси! Камсамнида! *(Конечно, дядюшка! Благодарю!)

Кивнув, он развернулся на выход, оставив за собой стойкий шлейф запаха рыбы.

"Моряк... И очень удачно приплывший к моим берегам человек."

Пoэтому не теряя времени, я в вечерних cумерках села в авто и поехала в центр Чеджу-до, предварительно оплатив паром до материка на завтрашнее утро, памятуя что послезавтра у Сая пресс-конференция, и мне нужно успеть достать разрешение на привлечение к охране снайперов с травматическим оружием.

А это очень не просто, тем более в такой стране как Корея. Это не Штаты, где почти у каждого в доме охотничье ружье или винтовка. Здесь такое не поощряют.

Внеся в навигатор координаты, уже через двадцать минут вышла у круглого трехэтажного здания, к которому вела алея и подъездная дорожка, на одном из холмов у трассы.

Колумбарий возвышался на территории обычного кладбища, и вечером нахoдиться тут, мягко говоря, оказалось не по себе.

Внутри, на входе, сидел пожилой мужчина. Завидев меня, он поклонился и что-то сказал на хангуго. Ожидаемо не все корейцы, и даже их большинство, моего родного языка не знали. Поэтому на пальцах объяснив, куда направляюсь, купила тот самый крохотный букет, и поднялась на второй этаж.

Меня окружил свет и стерильная чистота. Пол под ногами блестел мраморной мозаикой, а этажи размещались с открытыми балюстрадами и переходами по кругу над вестибюлем.

Пустынное и тихое место, где только время от времени был слышен писк камер видеонаблюдения, а еще стук моих каблуков о пол.

— Вот значит ты какая? — я остановилась напротив нужной ячейки, в которой под стеклом на уровне моих глаз, стояла белоснежная урна, расписанная иероглифами, а рядом несколько фото в рамках.

На одном из снимков была изображена только Кан Ми На, cтоящая на берегу моря, в белоснежном легком платье.

Красивая улыбка, открытые и живые глаза, нежное лицо и длинные волосы медного цвета — всё это притягивало взгляд. Как и тонкая фигура, словно веточка от той самой сакуры, которую девушка держала в руках.

— Ты действительно очень красива... — я приложила руку к стеклу, а следом закрепила на нём цветы.

На урне стояла дата