Моя тьма, его правила - Светлана Тимина

Вспышка сверхновой. Вот, на что похоже мое признание.

Я чувствую, как металл холодно касается моей кожи, и мой взгляд мгновенно затуманивается. Сердце колотится в груди, а дыхание сбивается. Я рвусь, пытаясь освободиться, но кольцо на шее тянет меня назад, сковывая каждый мой порыв. Слёзы невольно катятся, смешиваясь с горечью страха и непонимания. Но внутри меня что-то меняется. Я не могу объяснить, что именно, но это чувство, как освобождение, как если бы цепи, которые сковывали мою душу, вдруг исчезли.

- Хватит! Остановись…

Три нажатия на плечо. Я качаю головой. Нет. Я не произнесу стоп-слова. Не трогай уже, дай мне иллюзию того, что я это не выбирала. Что ты сам взял. Дай мне свободу так думать.

- Блейк, смирись. Я все равно это сделаю.

- Нет! Прошу… не надо!

Я вцепляюсь в его руки, инстинктивно, даже не осознавая этого. Но Майкл просто отводит их, нежно, не давая мне ни малейшего шанса на борьбу. И тут раздаются его слова — они звучат как приговор.

- Я хочу сделать тебя своей. И это мои методы. Прими их, ты уже ничего не изменишь.

Это не просто желание, это неизбежность, и я понимаю это. Несмотря на всё, что я чувствую, несмотря на моё сопротивление, я понимаю, что не могу остановиться.

Его пальцы дважды касаются моего плеча, словно напоминание о том, что я всё ещё могу остановиться, если захочу. В его жесте нет грубости, только лёгкая настойчивость. Я чувствую его прикосновение, и это напоминает мне о том, что есть выход, есть контроль, который я могу вернуть. Но в этот момент, несмотря на всё, что внутри меня кричит о свободе, я не произношу стоп-слово. Что-то в его присутствии, в его власти, в его уверенности, заставляет меня понимать, что я уже не могу вернуть всё назад. И хотя я ещё сопротивляюсь, я всё равно знаю — всё уже решено.

Щелчок. Холод стали обнимает шею, тотчас же нагревается под теплом моей кожи. Когда-то это был предвестник боли и страдания, а сейчас – сейчас, со щелчком ошейника, с меня будто спадают все оковы, вместе взятые.

Майкл тянет цепь на себя. Я смотрю в его глаза… и что-то плывет перед ними. Как алые вспышки, как полная невесомость.

Это похоже на то, что я когда- то испытала в клубе… это так невообразимо похоже.

- Блейк, - его шепот долетает как сквозь густой опьяняющий туман. – вот так… ты моя. Ты полностью моя.

Рывок цепи, несильный – но я растягиваюсь у его ног. Или, наоборот, отрываюсь от земли?

- Сладкая девочка. И такая сильная.

Мне чего-то не хватает, чтобы воспарить окончательно. Может, боли? Плети? Я жалею, что не проговорила с ним этот момент.

Цепь тянется вверх.

- Вставай.

Я не думала, что смогу удержаться на ногах. Мое обнаженное тело прижимается к телу Майкла. Он не снял костюм. Он дает мне ощутить, кто здесь дом, даже в таких мелочах.

Его рука скользит между нашими телами, лаская без излишней нежности – быстро, отрывисто. Пальцы растирают влагу по моему клитору и малым губам, прежде чем погрузиться с легкостью вовнутрь. Найти точку моего безумия и начать двигаться резко, быстро и неумолимо.

Из моего горла рвется протяжный крик. Ноги подкашиваются. Я почти оседаю на пол, но Майкл накручивает цепь на кулак.

Мои глаза расширяются, когда я это вижу. Блестящие кольца цепи на сильной ладони с изумительным рельефом. Мне кажется, что он может раскрошить ее своим сжатием.

А его пальцы все так же терзают меня внутри. И в какой-то момент я толкаю бедра, сама на них насаживаясь.

- Так не пойдет, - он вынимает пальцы и проводит по моим губам.

Я едва не дурею от вкуса собственного желания на губах, открываю рот и тянусь вперед, намереваясь слизать. Затянуть пальцы глубже. Я близка к падению, но это безумно сладко.

Цепь вновь оборачивается вокруг его кулака. Я теперь близко, на расстоянии четырех звеньев.

- Глаза в пол. Ты лишена этого права.

Я хочу видеть. Это несправедливо. Но я покорно опускаю голову.

Майкл тянет за цепь, я едва успеваю за ним. Стол. Стол у стены. Он ловко выпускает цепь, давит на мою спину, заставив лечь грудью на поверхность.

Звон металла. Цепь фиксируется за ножку стола. Я могу поднять голову, но почти прижата.

- Связать? – разрывает мое сознание его хриплый голос. – Девочке не оставили выбора… взяли силой…

Внизу живота яркая вспышка. Я сдавленно киваю, прижимаясь попкой к его паху.

- Вот так… - ремень ложится на мои запястья, быстро затягивается петля. – Разведи ноги, чтобы я смог взять тебя.

Меня не надо просить дважды. Снова его палец внутри, и я полностью отключаю голову. Чувствую, как он скользит по чувствительным стеночкам, а затем его заменяет прикосновение члена.

Майкл не спешит. Скользит головкой у моего чувствительного входа, слегка смочив ее в моей влаге, слегка надавливает и отпускает. Даже в этом он будет доминировать до последнего.

Я уже готова на все – просить лишить меня стоп-слов, закрыть в подвале, истязать плетью, только не мучить желанием, когда он тоже теряет способность сдерживаться.

Входит резко. На полную длину, вызвав ощущение боли, которая тотчас же сменяется сладостью. Замирает, дав мне привыкнуть к своему мучительному размеру, и тут же начинает резко двигаться.

Сильно. Неотвратимо. Он действительно берет меня, подчиняя себе. Будто ему нет дела до моего удовольствия. Но мы оба знаем, что это не так.

А оно нарастает во мне невыносимо плотной давящей тенью, расширяется внутри, выстреливает по венам и капиллярам. Напрягаю руки. Ремень врезается в запястья, и еще одно сосредоточения чистого экстаза расходится волнами от связанных рук и сжатой стальным обручем шеи.

Я чувствую, как внутри происходит взрыв, и волны потрясающего оргазма расходятся по моему телу.

Одержимые толчки члена внутри подхватывает этот мощный, не знающий преград поток, скручивают в спирали, стягивают, как ремни – мои руки… и тут же разрывают эту тщетную попытку остановить стихию.

Она выстреливает по всему моему телу, оставив в эпицентре яркую вспышку, вырвав из моего горла дикий крик.

Руки инстинктивно сжимаются, ремень оставляет жалящий след. Цепь звенит от каждого сокращения в моем теле, как тяжелый металл в музыкальном сопровождении.

Меня накрывает снова, уже другой волной, не дав отойти от разрушительного действия первой. От этой уже не выгибает, а вжимает в столешницу обнаженной грудью,