Кто чей сталкер? - Tommy Glub

Артем расстегивает лифчик — одним легким движением. Ткань соскальзывает. Холодный воздух касается кожи, но тут же их руки — горячие, уверенные — накрывают грудь. Арс спереди, Артем сзади. Они двигаются в одном ритме, будто всегда знали, как это делать вместе. Я выгибаюсь, стону тихо, почти умоляюще.

Пальцы Арса чуть грубее — сжимают, ласкают, тянут нежно, и по спине пробегает ток. Артем нежнее — гладит кругами, потом просто держит, прижимает меня к себе, и я чувствую его жар, его желание, твердое и горячее, сквозь ткань.

Я тянусь назад, запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе. Он целует шею, спускается ниже — по плечам, по спине, оставляя дорожку поцелуев.

Арс расстегивает мои джинсы — медленно, мучительно медленно. Я приподнимаюсь, помогаю ему, и вот я уже обнаженная между ними — дрожащая, открытая, но нисколько не испуганная.

Они не торопятся. Арс ложится на спину, тянет меня на себя. Я сажусь сверху, коленями по обе стороны его бедер. Его руки ложатся на мою талию. Я чувствую его жар сквозь ткань, невольно двигаюсь, прижимаюсь ближе — и он тихо рычит, почти по-звериному.

Артем за спиной — целует шею, плечи, потом опускается к груди. Горячие губы обхватывают сосок — влажно, нежно, и я выгибаюсь дугой, прижимаясь к Арсу еще сильнее.

Мы раздеваемся окончательно — торопливо, но без суеты. Кожа к коже. Жар к жару.

Я поворачиваюсь, ловлю губы Артема — целую жадно, пока Арс направляет мои бедра, помогает опуститься. Он входит медленно, плавно, заполняя меня целиком. Я задыхаюсь от этого ощущения — полноты, близости, жара. Мы замираем на миг, привыкая друг к другу, тяжело дыша.

Артем целует мою спину, шепчет ласковые глупости. Его руки скользят по моему телу, возбуждают, ласкают. Я вздрагиваю, начинаю двигаться — сначала медленно, потом быстрее, отдаваясь ритму.

Арс держит меня за бедра, помогает — глубже, сильнее. Его глаза не отпускают мои — темные, горящие, полные всего сразу: желания, нежности, отчаянной любви.

Артем прижимается ближе сзади. Его движения осторожные, медленные, но настойчивые. Я напрягаюсь на секунду — но Арс целует меня, шепчет:

— Дыши, Синичка…

Я выдыхаю, расслабляюсь — и он входит, заполняя меня еще больше. Теперь их двое — и это слишком много, но одновременно невыносимо прекрасно. Я тихо вскрикиваю — не от боли, от переполнения, от того, что все тело превратилось в одну сплошную дрожащую струну.

Они находят ритм: когда один отступает, другой приближается — и я теряю ощущение границ. Только жар, только трение, только их руки, губы, дыхание. Пальцы Артема продолжают ласкать, губы Арса находят мою грудь, шепчут мое имя.

Я кончаю первой — резко, неожиданно ярко, дрожа всем телом. Волна прокатывается от макушки до кончиков пальцев, я кричу — громко, хрипло, не сдерживаясь. Они не останавливаются, продолжают двигаться сквозь мои стоны, и от этого все становится еще острее, еще слаще.

Арс следует за мной — рычит мне в шею, пальцы впиваются в бедра, тело напрягается в мощном, долгом оргазме.

Артем держится чуть дольше — движения становятся быстрее, резче, потом он прижимается всем телом, стонет тихо, почти надломлено — и я чувствую его удовольствие следом за нами…

Мы замираем.

Трое, сплетенные, влажные от пота, тяжело дышащие.

Я падаю на Арса, и пока они молчаливо курят, переводя дыхание, я счастливо улыбаюсь, чувствуя себя самой счастливой.

Никто ничего не говорит. И не нужно, потому что я и так готова разлететься на тысячу крошечных Синичек…

33 глава

Просыпаюсь от холода.

Сначала не понимаю, где я — серый свет сочится сквозь грязное окно, пахнет сыростью, старым деревом и чем-то еще, теплым, родным, от чего хочется зарыться обратно в сон и никогда не выныривать наружу.

Потом чувствую.

Справа — Арс. Его рука тяжело лежит на моей талии, дыхание щекочет макушку, медленное, глубокое. Слева — Артем. Он спит на боку, лицом ко мне, одна ладонь под щекой, другая переплетена с моими пальцами — и я даже не помню, когда мы так заснули.

Я лежу между ними — голая, замерзшая, в коконе из спальников, которые сбились и перекрутились за ночь, — и чувствую себя самым счастливым человеком на этой богом забытой базе.

И самым помятым…

Все тело ноет — приятно, сладко, с той особенной усталостью, от которой хочется глупо улыбаться в потолок. Губы саднят, на шее наверняка засосы, бедра... лучше не думать про бедра…

Арс шевелится первым — я чувствую, как напрягаются мышцы его руки, как дыхание меняется, становится резче и быстрее. Он приподнимается на локте, смотрит на меня сверху вниз, и даже в этом тусклом свете я вижу, как уголок его губ ползет вверх.

— Доброе утро, Синичка, — голос хриплый со сна, низкий, и от него что-то внутри меня снова начинает плавиться.

— Доброе, — шепчу в ответ, потому что говорить громче не получается — горло сорвано.

Он наклоняется, целует меня в лоб — коротко, почти целомудренно, учитывая все, что было ночью, — и выбирается из спальника. Холодный воздух тут же заползает под ткань, и я ежусь, прижимаясь ближе к Артему.

— Кофе, — бросает Арс, натягивая джинсы прямо на голое тело. — Не двигайтесь, я принесу.

Дверь хлопает за ним, впуская волну реально морозного воздуха, и Артем наконец открывает глаза — медленно, неохотно, и сладко зевая…

— Ушел? — спрашивает он, не поднимая головы.

— За кофе.

— М-м... — он притягивает меня ближе, утыкается носом в мои волосы, и его дыхание теплое, щекотное. — Значит, у нас есть минуты три.

Я смеюсь — тихо, сипло.

— На что?

— Просто полежать вместе…

И мы лежим. Молча. Его рука гладит мою спину — медленными, ленивыми кругами, от которых по коже бегут мурашки. За окном светлеет, серый свет становится золотистым, и я слышу, как где-то далеко просыпается база — голоса, смех, звон посуды.

— Ника, — Артем говорит негромко, почти задумчиво. — Когда вернемся... Я хочу, чтобы ты знала. Это, — он обводит взглядом убогий домик, спальники на полу, грязное окно, — это был экспромт… Мы в следующий раз отвезем тебя в шикарное место. В следующий раз будет нормально. Горячая вода, кровать, на которой можно спать втроем, не рискуя отморозить задницу…

Я поворачиваюсь к нему, смотрю в эти серо-зеленые глаза, еще сонные, мягкие.

— Мне нравится, — говорю честно. — Вот это все. Холод, спальники, непонятное дешевое вино… Мне нравится.

Он смотрит на