Кто чей сталкер? - Tommy Glub

— Тебе нравится, потому что ты сумасшедшая.

— Может быть…

Дверь распахивается — Арс влетает внутрь, в руках три бумажных стаканчика, на плече — чья-то чужая куртка, то ли его, то ли Артема, накинутая поверх голого торса.

— Пришлось выторговать у Лехи кофе, — объявляет он, раздавая кофе. — Он сказал, что отдаст только если я признаю, что его бывшая была красивее моей. Пришлось сказать правду, что все мои бывшие ничто. По сравнению с тобой, Синичка, они и правда ничто…

Я сажусь, кутаясь в спальник, обхватываю стаканчик обеими руками — горячий, почти обжигающий. Первый глоток — горький, крепкий, с привкусом пережженных зерен и сухого молока из пакетика. Худшего кофе я еще не пила…

Самый лучший кофе в моей жизни.

Арс плюхается рядом, Артем садится с другой стороны, и мы пьем молча, глядя в окно.

Там — лес.

Сосны тянутся величественно вверх, а между ними — туман. Густой, молочно-белый, он медленно отползает от базы, цепляясь за нижние ветви, стелясь по земле. Солнце пробивается сквозь облака — неуверенно, робко, — и там, где его лучи касаются тумана, он становится золотым, розовым, почти сказочным.

Я смотрю, как он тает, и думаю о том, что давно не замечала, какими красивыми бывают обычные вещи. Туман. Утро. Кофе. Два человека рядом, которые смотрят в ту же сторону и молчат, потому что слова не нужны.

— Красиво, — говорю я. Просто чтобы сказать.

— Угу, — Арс отпивает кофе.

Артем ничего не говорит — просто кладет руку мне на колено и чуть сжимает.

День проходит быстро

Мы выбираемся из домика ближе к полудню. Лиза налетает на меня сразу — глаза хитрющие, улыбка до ушей.

— Ну что? — шепчет она, утаскивая меня в сторону. — Как оно?

— Нормально, — отвечаю уклончиво, но щеки горят, и она все понимает без слов.

— «Нормально», — передразнивает она. — У тебя засос на шее размером с яблоко, Синичка. Может, два. «Нормально» — это когда один. А у тебя явно был комплект… Мы с Сашкой когда прятались, заметили вас… Но ты не переживай, я и он не станем вашу тайну растрынькивать, если вы — не станете нашу!

Я прячу лицо в ладонях, она ржет — громко, заливисто, и несколько голов поворачиваются в нашу сторону…

Автобус трогается в восьмом часу вечера.

Сумерки за окном — синие, густые, фонари вдоль дороги мелькают редкими желтыми пятнами. Я сижу у окна, Артем, совершенно случайно вышло, рядом, Арс — через проход, но он то и дело оборачивается, ловит мой взгляд, и в этих коротких переглядках — целые разговоры…

Артем держит мою руку — просто так, переплетя пальцы под пледом. Его большой палец гладит мою ладонь, рисует ленивые круги, и от этого простого прикосновения внутри разливается тепло.

За окном — лес, потом поля, потом пригород. Огни становятся ярче, чаще, город приближается, обступает со всех сторон.

Я смотрю на проплывающие мимо дома и чувствую, как что-то внутри сжимается.

Все.

Кончилось.

Завтра — будни. Пары, конспекты, мамины звонки, папины осторожные вопросы. Реальность, которая снова заберет их у меня — по разным районам, разным делам, разным жизням…

Поворачиваюсь к Артему. Он смотрит в окно, лицо спокойное, расслабленное. Через проход Арс что-то листает в телефоне, подсветка экрана делает его лицо еще более острым, скуластым.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Не только поездка. Не только эти три дня. Вообще все — утренний кофе из бумажных стаканчиков, туман за окном, засосы на шее, их руки, их губы, их голоса. Я хочу этого каждый день. Хочу просыпаться между ними, хочу пить дурацкий растворимый кофе, да что угодно пить, хочу смотреть, как они переглядываются поверх моей головы, договариваясь о чем-то без слов.

Автобус тормозит на светофоре. Красный свет заливает салон.

Я прикусываю губу и думаю, что с этим нужно что-то делать…

34 глава

Артем

Стою перед дверью и чувствую себя идиотом.

Две бутылки рома оттягивают пакет, в кармане — телефон с адресом, который выпросил у Лизы под честное слово «не для драки». Она не поверила, но адрес дала — с таким видом, будто вручала мне ключи от ядерного чемоданчика.

Дом — новостройка в центре города, и недалеко от меня. В похожем доме живу и я с родителями, но… Арс, кажется, живет один.

Я надеюсь, во всяком случае, что он живет один.

Нажимаю на звонок.

Тишина. Потом неспешные шаги. Щелчок замка.

Арс открывает дверь и замирает.

На нем только спортивные штаны — черные, дорогие, с какими-то лампасами. Волосы влажные после душа, на плече — полотенце. Смотрит на меня так, будто я привидение. Или налоговая.

— Ты чего здесь? — спрашивает вместо приветствия.

Поднимаю пакет.

— Ром привез.

Его взгляд опускается на пакет, потом снова на мое лицо. Брови ползут вверх — медленно, недоверчиво.

— Один?

— Одной может не хватить, потому я взял две…

Он молчит секунду, две. Потом хмыкает — коротко, почти беззвучно — и отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

— Заходи. Только обувь снимай.

Я переступаю порог — и останавливаюсь.

Квартира огромная.

Не просто большая — огромная. Коридор такой, что в нем можно играть в футбол. Потолки — метра три, не меньше. Темный паркет под ногами. Слева — зеркало в резной раме, справа — вешалка, на которой одиноко висит одна куртка.

Присвистываю.

— Ничего себе берлога...

Арс пожимает плечами, бросает полотенце куда-то в сторону.

— Пойдем на кухню. Или в гостиную, там удобнее.

Иду за ним — и продолжаю озираться, как деревенщина в музее.

Гостиная еще больше, чем коридор. Огромные окна — от пола до потолка, тяжелые шторы сдвинуты в сторону, и вечерний город светится внизу россыпью огней. Диван — здоровенный, угловой, обтянутый кожей. Телевизор на полстены. Книжные полки — но книг на них мало, больше какие-то статуэтки, фоторамки, пустые вазы.

И тихо. Очень тихо.

Та тишина, которая бывает только в больших пустых квартирах, где некому шуметь.

— Ты один тут живешь? — спрашиваю, плюхаясь на диван.

Арс достает из бара два стакана.

— Один.

— А родители?

Он замирает на секунду — едва заметно, но я ловлю это. Потом откручивает крышку с первой бутылки, плещет ром в стаканы — щедро, на три пальца.

— Родители... — он произносит это слово так, будто оно на вкус как лимон. — Им нет до меня дела.

Я беру стакан, делаю глоток. Ром хороший — темный,