Социальная клетка - Софья Макаренко

У меня началась паранойя. Головные боли с ощущением, того, что за нами следят. Казалось, что моя неудача в работе связана с этим пареньком. А вдруг это он не даёт устроится мне в нужное место? Сигареты теперь мало меня успокаивали. Помог алкоголь. И это было крахом. Моей огромной ошибкой.

Алкоголь помогал моим эмоциям затихнуть, как и мыслям. Я больше не тревожился и спокойно жил. Пока деньги не заканчивались. Я до последнего не брал его купюры. Эти деньги казались самыми грязными в мире. Я пошёл занимать. А потом пропивать, когда мысли опять возвращались в мою голову вместе с чувством тревоги и паранойей. Снова бутылка. Опять пустая голова и покой. Ломка. Займы. Пачка сигарет с бутылкой алкоголя и покой. И так по кругу. Я совершенно не отдавал отчёт своим действиям. Главное, что есть бутылка и сигареты. Потом и алкоголь перестал заглушать этот ужасный шум, и я перешёл на азартные игры. Итак, по кругу. Снова и снова. Пока один день не поменял всё.

* * *

Это случилось в одном из баров. Поздняя ночь. Тогда ко мне подсел он. Тот, кто сбил мою жену и преследовал мою дочь. Я узнал его по чёрной маске и зелёным глазам.

– Добрый вечер, Григорий Павлович это снова я, – начал этот паршивец.

– Нихуя, он не добрый! Что тебе ещё от меня нужно? – спросил я раздосадовано.

– Ваша дочь.

– Ты её не получишь.

– Дело в том, что я уже близок к тому, чтобы её получить.

– Да что ты говоришь, – съязвил я.

– То и говорю. Ей же скоро восемнадцать, верно? – спросил этот умник, подливая мне алкоголь.

– Это тебя не касается.

– Еще как касается. Ведь банки, в которых вы брали кредиты принадлежат мне. И в скором времени вы должны будете заплатить.

– Возьмёшь в тумбочке те самые деньги, которые ты давал ещё на похоронах. Их должно хватить как раз на погашение с учётом процентов, – хорошо, что в свою время их никуда не выкинул.

– Нет, эти деньги мне не нужны. Хочу вашу дочь.

– Ты её получишь только через мой труп!

– Громкие заявления для такого алкоголика как вы – смеялся он. Но в отличии от него я знал свою дочь. Она бы сама ни за что не пошла бы к нему.

Особенно после моего рассказа.

* * *

И тогда, когда она сбежала из дома я был рад. У неё должна быть лучшая жизнь нежели у меня. Поэтому, когда этот мерзавец явился в мой дом, с букетом цветов в руках, его ждало разочарование.

– Где она? – кричал парень, чем напомнил мне встречу с его отцом тогда в прошлом.

– Видимо сбежала. Я ведь алкоголик. А она их не переносит. Похоже твой план дал трещину. Забавно не правда ли? – угарал я, собирая бутылки по дому. Мне нравилось злорадствовать. Особенно в этот момент.

– Быстро говори, куда именно? – этот малец взял меня за ворот рубашки и поднял над полом. Точная копия собственного отца.

– А мне почём знать. Я был пьян, – продолжал ржать я. Ему её не найти как минимум ближайший год. Я видел, как парень злится. Он не хотя отпустил меня и выбросив букет в урну, ушёл.

Я надеялся на лучший исход. Что моя дочь никогда не встретится с ним. Но похоже я снова ошибся. Как ошибался всегда.

Горькая правда, лучше сладкой лжи

"I give my all now, can't you see,

Я отдаюсь тебе всецело, разве не видишь,

Why won't you set me free?

Почему же ты не даруешь мне свободу?

You got power, you got power

Ты властвуешь, властвуешь,

You got power over me

Властвуешь надо мной"

Isak Danielson – Power

Тая

Знаете, в детстве, родители всегда, что-то умалчивают от ребёнка. Врут или приуменьшают во благо. Например, что Деда Мороза существует, что зубная фея приносит монетки под подушку. Что когда повзрослеешь всё поймёшь. Но став взрослым так ничего и не понял. Это относилось и к смерти близких людей. Родители всегда смягчали углы, чтобы не травмировать ребёнка. Чтобы он жил спокойно ни о чём не беспокоясь.

Я сидела, вжавшись в диван. Моё тело как будто парализовало. Я слушала, не прерывая своего отца. От начала и до конца. Складывалось ощущение, что всё это произошло не со мной. Я находилась словно в вакууме. Слова прилетали в мои уши, но голос онемел. Сейчас до меня наконец-то дошло, что правда была гораздо более болезненной и тяжёлой, чем неизвестность.

Когда отец закончился свой рассказ я прикрыла лицо руками. Мне было неприятно. Ужасно больно на душе. Я почти переспала с парнем, который убил мою мать. Он уничтожил меня. Я винила себя в том, что испытывала к нему какие-либо чувства. Грязные мысли и действия. Винила за всё.

– Я думала те букеты прислали дальние родственники или друзья. Тем более цветы приходили сразу после похорон. Боже, как неловко, – пробормотала я, сдерживая внутреннюю злость.

Отец похлопал меня по плечу и сказал: Главное не вини себя. На мне висит вся вина. Это я работал в том месте и запил в тяжёлый для меня период. Ты не должна меня прощать. Но знай. Я рад, что именно тогда ты сбежала.

– От этого всё равно не легче. Проблема всё равно осталась, – помедлила я, а потом сказала: Весь этот месяц я была у него. Он держал меня в запертой квартире. Мне чудом удалось сбежать.

После моих слов моя подруга и отец сидели в шоковом состоянии. Но я уверена, что в глубине души они, итак, догадались.

– Ужас! – воскликнула Нелля: – И как тебе удалось сбежать и добраться сюда?

– Вспомнила парочку маминых советов, – истерически усмехнулась я.

Отец на мою реплику рассмеялся.

– Да, твоя мама прекрасно умела давать отпор, – слезливо произнёс он.

– Но вот что сейчас важно. Наверняка Влад меня ищет, а это значит, что мне надо скрыться. Но где и как? И что на счёт долга на дом? Или твоих долгов отец? А как же Нелля ведь с неё тоже спросят?

– С меня? Я тоже подвязана здесь?