Тесса, бастардка князя - Марина Николаева (ЛФР)

ела яблочные пироги, запивая мятным чаем с мёдом. Яблоки в этом году уродились чудо как хороши! Фрол Павлович обнадёжил меня новостью о хорошей прибыли с продажи продукции винного завода.

— Так, пусти их, — разрешила я, поигрывая плечами. Засиделась, однако, дома. Пора и за работу браться!

Зашедшие мужики в количестве пяти штук были мне незнакомы, одеты вроде бы и прилично, но грязно и пыльно.

— Здравствуйте, боярская дочь Тесса Мстиславовна, — поздоровались со мной вразнобой, сняв свои шапки поклонились, и тем самым предъявляя мне свои растрёпанные и разлохмаченные волосы.

— И вам не хворать, крестьяне! Откуда вы? И с каким делом ко мне? — приветствовала я их, сидя на мягкой скамейке.

Мужики оказались из дальнего селения. А обратиться ко мне с просьбой решили после того, как сначала услышали про освобождение Никодима от Нужды, а потом своими глазами увидели новые хоромы мужика.

По приказу Князя им полагалось отремонтировать часть дороги, ведущей из деревни на тракт.

— Так ведь беда у нас с этого дорогой, боярская дочь! Мы за день только завозим камень и песок, а к утру всё добро разбросано по округе. Только камень укладываем днём, а к утру из камней гора складывается на дороге. Никак, бесята шалят ночью! — выступил вперёд один из них с речью, высокий и широкоплечий, в справном кафтане, только сильно запылённом, да на лице у него были свежие царапины, как будто подрался недавно.

— А сторожа ночью оставляли? — поинтересовалась я.

— А как же! Даже сам встал сегодняшней ночью! А в полночь как заухало! Как подхватил меня вихрь, как завертел, и подбросил в воздух, потом об землю ударило, что я без памяти до утра пролежал! А нашёл меня утром вот он, зять мой, на обочине. Слава Богу Тура, живой! И к утру из всех выложенных камней бесята снова горку сложили! — закончил он свой рассказ.

— Не пил?

— Нет! Не пил! Все подтвердят! Да и не один я был на сторожке!

— Как давно у вас нечисть шалит?

— Да как три дня назад начали работу, так в первую ночь весь привезённый речной песок и разбросала нечисть по округе, — жаловался на нечисть мужик.

В общем, уговорились, что я подъеду к ним после обеда.

— Лукерья, кто может у нас шалить на дороге, где нет лесов? — спросила я у кухарки.

— Бесята это, шиши балуются. У них сейчас время свадеб. Покуда не переженятся, не прекратят своё баловство.

— Так дорогу в порядок привести надо к нужной дате. Мужиков время поджимает,не успеют — штрафы придётся платить. А там и погода ухудшится!

После их ухода, почесав голову, решила вызвать госпожу Алису. Ведьме виднее, как справиться с нечистью. Вылепив из глины птичку, прошептала заговор и отправила письмо наставнице.

Через два часа я с Лукерьей выезжала из деревни, восседая на повозке Фрола Павловича, сам управляющий вызвался нас сопровождать до дальней деревни. Думаю, управляющий захотел своими глазами посмотреть, как я совместно с Лукерьей уничтожаю мелких бесов. Уважение, предъявленное населением деревни, мне понравилось. Встречала нас красивая молодуха с длинной русой косой и в красном сарафане, с хлебом и солью. Позади неё стояло всё население деревни.

А вот встреча ведьмы произошла ещё более впечатлительной: госпожа Алиса просто выступила из мерцающего синими искрами одноразового портала. В новой кожаной броне и широкополой шляпе она была ослепительно хороша, за спиной развевался чёрный шёлковый плащ! Особо впечатлённые её выходом из портала крестьянки даже попадали в обморок. Но визжать перестали быстро, признав в ней ведьму.

— За хлеб — соль спасибо, — сказала ведьма, забрав добро из рук молодухи, пытающейся впасть в обморок, и передав продукты питания сидевшей в повозке Лукерье.

— И я рада вас видеть в добром здравии, наставница, — поздоровалась я с ведьмой.

Оставив на дороге только старосту( им оказался тот самый высокий и широкоплечий мужик, кто вызвался быть ночным сторожем и поранился в неравной схватке с нечистью), остальных ведьма разогнала по домам.

— Увижу кого на улице, превращу в кошку, — пригрозила Алиса.

Желающих превращаться в кошек не оказалось, все быстро разбежались по домам, даже лежащие на земле крестьянки быстро пришли в себя, услышав громкое предупреждение ведьмы.

Распылив свой волшебный зелёный порошок на дороге, ведьма, прочитав заговор, взяв меня за руку, вошла в зелёное облако. Сделав робкий шаг, я вступила за ней в облако, и… оказалась в нижнем подпространстве. Через пару шагов я стала замечать вокруг себя мелькавшие мимо меня тени.

— Бесы мелкие, шиши, замрите! — крикнула ведьма. И вокруг нас подпространство замедлилось, как густой овсяной кисель. Только сейчас я заметила, что это не тени, а мелкая нечисть размером с курицу, покрытая серой пыльной шерстью, с тонкими куриными лапками. А ручки были вполне человеческими, только тонкими. Самой примечательной частью их тела была голова, размером с женский кулак, на котором выделялся длинный и вертлявый нос. Словом, голова с носом была похожа на кукиш. Маленькие чёрные глазки сверкали из-под свалявшейся шерсти.

— Шиши, чего разгулялись? Мужикам работу портите? Мне отдыхать не даёте? — рыкнула ведьма, сверкая изумрудными глазами. Выглядела она в этот момент великолепно: чёрный плащ и длинные чёрные волосы каким-то образом развевались за её спиной в отсутствии ветра. Выглядела она как верховная чёрная ведьма с картины художника Баснецкина " Из глубины чёрных времён ", известного всему населению от мала до велика нашего княжества.

Шиши запищали. Прислушавшись, я поняла, что шиши… жалуются на деревенских женщин! Из их жалоб стало понятно, что один из этих Шишов решил жениться на шишиге! А шишига перед свадьбой пошла после полуночи в баню крестьянскую, помылась там, да и забыла гребень из кости древнего зверя, украшенного рубинами. А гребень то прабабушкино наследство! Когда вспомнила, в бане её украшения не оказалось. Зашедшая утром в баню хозяйка забрала гребень к себе. Отобрать своё имущество шишига не смогла, так как и дом, и сама женщина со своим мужем была обвешана амулетами от нечисти. Вот тогда раздасованная нечисть и стала шуметь на дороге, ведь без гребёнки шишига отказалась выходить замуж! Вперёд выступила сама шишига — невеста, жалобно начала пищать на непонятном языке, а вот ведьма её отлично поняла и стала отвечать на этом же языке.

Я очнулась уже вне зелёного облака, крепко держа ведьму за руку.

— Скажи-ка, староста, а чья жена