Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

Я слушала и чувствовала, как внутри меня что-то ломается, рассыпается в прах. Все мои проблемы — развод, предательство, потеря работы — оказались жалкими, ничтожными пустяками перед этим. Перед лицом того единственного, неоспоримого горя, против которого не было управленческих методик, бизнес-планов и стратегий.

Но следом за отчаянием, холодной и тяжелой волной, пришло другое чувство. Глухое, яростное, упрямство.

— Нет. Нет, папа. Я не позволю. Я найду способ.

Он посмотрел на меня с бесконечной усталостью и жалостью.

— Доченька… Врачи сделали всё, что могли. Современная медицина…

— Я сказала, что найду способ, — повторила я, и в голосе зазвенела сталь. — Поверь мне.

Я захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, дрожащими руками, достала ключ. Образ холла «Междумирья» был таким ярким, что дверь в стене спальни возникла почти мгновенно. Я шагнула внутрь.

Тишина и прохлада Дома обволокли меня, но не принесли покоя. Я стояла посреди сияющего холла и не могла сдержать слёз. Вся моя новоприобретенная сила, весь этот магический Дом, все эти миры — и я была бессильна перед лицом самой обычной человеческой болезни.

— Лириан! — позвала я, и голос мой сорвался на шепот.

Эльф появился так быстро, словно не отходил далеко.

— Хранительница? Что случилось?

— Моя мать… — я с трудом выдавила слова. — умирает. Земная медицина бессильна. Скажи, в каких мирах лучшие лекари? Целители? Маги?

Лириан замер.

— Есть мир Аэрон-Тиал. Эльфийские целители из рода Серебряных Вод. Их искусство не знает равных в лечении смертных болезней. Но они редко покидают свои рощи и еще реже соглашаются лечить не-эльфов.

— Они согласятся, — прошептала я. — Дом, открой дверь в Аэрон-Тиал, в рощу Серебряных Вод!

Воздух замер, а затем панель у входа замигала. Дверь открылась, и в лицо пахнул воздух, напоенный ароматом ночных цветов и влажной земли.

— Идем, — бросила я Лириану и шагнула вперед.

Мы шли по мягкому мху, и с каждым шагом моя решимость крепла, сменяя отчаяние холодной, цепкой яростью. Я не отдам ее. Не отдам без боя.

Среди деревьев показался свет. Мы вышли на поляну, где стояло несколько строений, вплетенных в стволы древних деревьев. У одного из них, на резной террасе, сидел старый эльф в простых белых одеждах. Его длинные серебряные волосы сливались с лунным светом, а лицо было испещрено морщинами. Он что-то записывал в толстый фолиант.

Рядом, у входа в здание, виднелась небольшая очередь из эльфов. Все они смотрели на нас с удивлением и легким неодобрением.

Я направилась прямо к старому эльфу, игнорируя очередь.

— Вы целитель? — спросила я, и мой голос прозвучал резко, почти грубо.

Эльф медленно поднял на меня глаза. Его взгляд был спокоен и глубок.

— Я друид Келеборн. А ты, дитя, нарушаешь наш покой и наш порядок.

— Моя мать умирает, — отрезала я. — Земная медицина бессильна. Я прошу вас помочь ей. Я заплачу любую цену. Золото, драгоценности, магические артефакты — что угодно.

Келеборн покачал головой, его лицо выразило легкую печаль.

— Жизнь и смерть лишь часть великого круговорота. Мы не вправе нарушать его по первому требованию.

— Это не требование! — голос мой снова сорвался. — Это просьба! Я умоляю!

В этот момент из здания вышел другой эльф, помоложе, с высокомерным лицом.

— Келеборн, не трать силы на эту смертную. У нас свои больные. Ее место в очереди, если она вообще имеет право здесь находиться.

Я повернулась к нему, и вся моя боль, страх и ярость выплеснулись наружу.

— Я не уйду, пока не получу помощь! — крикнула я. — Вы не понимаете? Она вся моя жизнь!

— Твоя жизнь коротка и незначительна, дитя людей, — холодно парировал молодой эльф.

В воздухе запахло грозой. Лириан, до этого момента молча стоявший позади, сделал шаг вперед.

— Хранительница «Междумирья» заслуживает уважения, — произнес он, и его бархатный голос прозвучал с непривычной сталью. — Ее Дом давал приют и эльфийским принцам, и великим магам. Не унижайте ее горе.

Молодой эльф презрительно усмехнулся.

— «Междумирье»? Это тот приют для отверженных, что влачит жалкое существование?

Я больше не могла слушать. Я увидела, как Келеборн снова склонился над своей книгой, явно удаляясь от разговора. Отчаяние придало мне сил. Я рванулась вперед, но молодой эльф ловко шагнул ко мне, блокируя дорогу. В тот же миг Грум-Гр, которого я не заметила в тени деревьев, издал низкое предупреждающее рычание и встал между нами, его мощная фигура заслонила меня. Лазурит, двигавшийся бесшумно, несмотря на свои размеры, оказался с другой стороны, создав непреодолимый заслон. Феи, прятавшиеся у меня в волосах, взметнулись в воздух, создавая раздражающий, звенящий рой.

На мгновение воцарилась напряженная тишина. Наша маленькая, разношерстная команда стояла единым фронтом. И это подействовало.

Келеборн обернулся. Его взгляд скользнул по Грум-Гру, по неподвижному Лазуриту, по Лириану с рукой на эфесе кинжала, и, наконец, остановился на мне. В его глазах что-то изменилось — появился интерес, смешанный с усталостью.

— Столь яростная любовь… — тихо произнес он. — Она редко встречается даже среди бессмертных. Хорошо. Я осмотрю твою мать. Не благодаря твоим угрозам, а вопреки им. Но я не даю обещаний.

Облегчение ударило в голову, словно дурман. Я кивнула, не в силах вымолвить и слова.

Вернувшись в Дом, я объяснила Келеборну ситуацию. Эльф молча кивал. Затем мы вышли через дверь прямо в больничную палату.

Мама лежала на койке, худая, почти прозрачная, подключенная к капельницам. Она спала, и ее дыхание было поверхностным и хриплым. Отец, сидевший рядом, вздрогнул, увидев нас, но ничего не сказал. Он уже видел чудеса.

Келеборн приблизился к кровати. Он положил свои длинные, тонкие пальцы на мамин лоб и закрыл глаза. Воздух в палате застыл. Казалось, даже звуки за окном притихли. Он стоял так несколько минут, его лицо было сосредоточенным, а потом стало печальным.

Он отнял руку и медленно покачал головой, поворачиваясь ко мне.

— Я опоздал, дитя, — тихо сказал он. — Болезнь проела ее изнутри слишком глубоко. Ее жизненная сила на исходе. Даже магия моя не сможет восстановить то, что уже уничтожено. Я могу лишь облегчить ее уход. Сделать так, чтобы она не чувствовала боли.

Мир рухнул. Второй раз за сегодня. Во мне что-то оборвалось, и я почувствовала леденящую пустоту. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя, как друид мягко касается руки матери, и легкое, едва заметное сияние окутывает ее на мгновение. Выражение боли на ее лице сгладилось, дыхание стало чуть глубже.

— Есть… есть ли что-то? — прошептала я, и голос мой