Сломанные судьбы - Эля Эн

— Полина, расскажите, чего вы боитесь?

— Послушайте! Вы мне надоели! Я ничего не хочу вам рассказывать!

— Я вам помочь хочу! Понимаете?

— Помочь? Ха… Тогда слушайте! Вас когда-нибудь насиловали? Забирали невинность против вашей воли? — и тут я бью по тормозам. Машина с охраной тормозит следом, и из нее тут же вылетают несколько амбалов. Подбегают к моей машине. Делаю знак — все в порядке. Начинаю движение.

— Вы были изнасилованы? — задает уточняющий вопрос психолог.

— Вы удивлена? — горько усмехается. — Меня лишил невинности мой супруг, Ольга Викторовна. Насильно, жестко и грубо. После его «ласк» я сбежала из плена босиком, в жуткий мороз. Пряталась от него много лет. И вот он меня нашел. Я жить не хотела! — переходит на крик.

— Полина, успокойтесь.

— Успокоиться? Он меня лишил всего! Понимаете?! Жизни! Любви! Счастья! Он меня сломал! Сломал, как куклу! Я же ни в чем не виновата была! — всхлипывает. — Он ведь даже не разобрался. За все это время ни одного мужчину к себе не подпустила. Я их боюсь! Его боюсь! Очень. Он может снова мне сделать больно! Когда он рядом… я… я задыхаюсь. Кислород мне перекрывает… душит меня!

— Успокойтесь…

Дальше слышу рыдания…

Останавливаю машину — приехали! Нажимаю на паузу и сижу в полном ахуе. Смотрю на здание больницы.

Сук-ка! Какой же я мудак! Я же действительно ей жизнь сломал. Искалечил. Блять. Как мне все исправить? А что самое главное… я ведь действительно начал в нее влюбляться. Закрываю глаза — вижу ее. Я же мчался к ней. Ее только хотел и хочу. Мою любимую Полину. Мою жену.

* * *

Встречаюсь с ее лечащим врачом.

— Как она?

— Хорошо. Два часа назад вывели ее из комы. Она еще в реанимации. Если будет чувствовать себя хорошо, то через пару дней в палату переведем. Надевайте халат. Провожу вас.

Следую за врачом.

— Прошу, — указывает мне на дверь и уходит. Я, как мальчишка, смотрю на дверь и боюсь войти.

Наконец, набираюсь смелости, тяну ручку и встречаюсь глазами с Полиной.

— Дамир… — тихо говорит. — Даша?! Где моя Даша?

Страх всплескивает в ее глазах. Она порывается подняться.

— Нет. Не надо! Не вставай! — подхожу к ней. — С нашей дочерью все хорошо. Она в безопасности.

Смотрю на нее и хочу сквозь землю провалиться.

— Дамир, с кем она? Я хочу ее увидеть.

— Она с Костиной мамой. Я сказал ей, что ты на работе.

В ответ слабо кивает.

— Как ты? — опускаю на кресло цветы, поворачиваюсь к ней.

— Жить буду. Ты как? Ты не ранен?

В глаза смотрит, а я отвожу взгляд. Стыдно. Здоровому мужику стыдно перед маленькой женщиной.

— Нет. Не ранен.

Вот только мое сердце готово разорваться в клочья.

— Цветы красивые. Спасибо тебе, — на ее бледных губах играет робкая улыбка.

— Полина, прости меня, — говорю ей. — Я сломал твой мир, растоптал твою душу. Я же не знал, что тебя изнасиловал в тот день. Боже! Я идиот! — отхожу к окну.

Повисла тишина.

— Дамир… Ты сломал меня и это… правда. Но я тебе и благодарна за то, что подарил мне целый мир в лице моей дочери, — обернулся на ее слова. — Мне нужно время, чтобы простить тебя. Я… я не готова, Дамир. Ты слишком больно мне сделал.

— Полина, я дам столько времени, сколько нужно. Но… У меня к тебе будет просьба.

— Какая?

— Не бросай меня. Позволь мне все исправить. Дай шанс.

Смотрю на свою любимую женщину и жду ответа с замиранием сердца. Я же действительно ее полюбил. Я хочу с ней прожить всю жизнь.

Глава 26

Полина

— Готовы к выписке, Полина Андреевна? — спрашивает меня женщина врач.

— Да. Готова, — улыбаюсь ей в ответ.

В больнице я провела почти две недели. Каждый день в моей палате появлялся новый букет, и в каждом — записки с извинениями. Я просила Дамира, чтобы он больше мне цветов не присылал, так как ставить их было уже некуда.

Простить… Мне его будет очень тяжело. Я попросила позволить мне уехать в деревню, к бабушке Рае. Он безоговорочно разрешил и сказал, что сам меня туда доставит. Вот только я отказалась. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Идемте, — указывает мне врач на дверь в холл. — Ваш муж уже заждался.

Набираю побольше воздуха в легкие и делаю шаг.

Первое, что я вижу — маленькую фигурку у окна. Сокровище мое! Моя Дашенька стоит с маленьким букетом цветов, ждет меня.

— Мама! — весело кричит, едва завидя, и бежит ко мне. Приседаю на корточки и обнимаю свою доченьку. Вдыхаю ее аромат и крепко прижимаю к себе.

— Привет, бусинка моя!

— Ты выздоловила? О! Это тебе! — вручает мне свой букетик.

— Да, солнышко!

— Как здолово! У нас для тебя с папой дома сулплиз! Целых два! — показывает два пальчика.

Восторженно рассказывает и хлопает в ладоши. Смотрю за спину дочери и встречаюсь взглядом с Дамиром.

— Привет, — говорит мне.

— Привет, — отвечаю.

— Можем ехать? — спрашивает.

— Мне хочется немного прогуляться. Я устала от больничных стен. Если, конечно, возможно…

— Конечно, возможно.

* * *

Мы идем по парку. Вдыхаю свежий осенний воздух, и голова идет кругом. Меня немножко кренит в сторону, и сильная рука Дамира тут же оказывается на моей талии. Он притягивает меня к себе.

— Полин, ты в норме?

— Да. Просто… голова немного закружилась.

— Давай присядем, — кивает в сторону лавочки. Соглашаюсь. Я действительно очень устала.

— Пап! Я вату сладкую хочу!

— Будет тебе сладкая вата, пупырка, — улыбается ей.

Дамир отправляет одного человека из охраны за сладостями для нашей дочери. А я отмечаю, с какой готовностью он выполняет ее прихоти.

— Поль. Хочешь, можем заехать перекусить?

— Нет. Не хочу. Аппетита нет.

Потом мы долго молчим. Смотрим на нашу дочку, которая играет с другими детьми. Дамиру постоянно звонит телефон, а он сбрасывает вызовы.

— Ответь уже. Может, что-то важное, — говорю ему.

— Самое важное сейчас находится рядом со мной. Полин, ты еще не передумала насчет поездки?

– Нет. Мы уже все обсудили.

– Как скажешь, — тяжело вздыхает. — Позволь хотя бы тебя отвезти?

Поворачиваю голову. Дамир смотрит на меня совершенно иным взглядом. Другим. Я вообще его не узнаю. Он изменился. Очень.

Дует прохладный ветерок, который пробирается под ворот моего пальто. Я ежусь и приподнимаю ворот.

— Иди ко мне, — Дамир кладет руку мне на талию и притягивает к себе. Мягко, осторожно. — Замерзла? — шепчет, приблизив губы к моей щеке, обжигает горячим дыханием. Прикрываю