Мой грязный эксклюзив - Кэти Андрес

волосами и пьяной улыбкой, зажатая между Максом и тем вторым, светловолосым парнем. И моя собственная подпись под фотографией, отправленная Баженову в три часа ночи: «Будешь четвертым?»

Кошмар. Блядский кошмар.

Меня затрясло.

Я заблокировала экран, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь.

— Ты зачем приехал, Виктор? Морали мне читать? Рассказывать, какая я падшая женщина? Да не нужно и сама это прекрасно знаю.

— Паршиво?

— Уезжай Вить, просто свали, пожалуйста. Видеть никого не хочу.

Он оттолкнулся от капота.

— Да с радостью. Дочь только забери.

— Что?

Виктор молча подошел к задней двери своего ауди и распахнул ее. Я сделала шаг вперед, заглянула в салон и замерла.

На заднем сиденье, свернувшись калачиком на кожаной обивке, лежала Соня.

— Какого черта?

— Если бы, блять, ее папаша или ты трубку взяли, — процедил Баженов сквозь зубы, — мне бы не пришлось твою дочь вытаскивать пьяную с какой-то вписки и торчать тут четыре часа, ожидая, пока мать нагуляется.

— Соня… — я бросилась к машине, протягивая трясущиеся руки к дочери. — Сонечка…

Она слабо застонала.

— Отойди, — резко бросил Виктор. Он мягко, но непреклонно отодвинул меня плечом, склонился над салоном и легко, бережно подхватил Соню на руки.

«Соне нужна стабильность, а не мать, которая прыгает по койкам».

— Ключи доставай. Веди, — скомандовал Баженов, захлопывая дверь машины ногой.

Я послушно поплелась к калитке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Трясущимися руками провернула ключ в замке входной двери. Молча кивнула в сторону лестницы. Мы поднялись на второй этаж, и он аккуратно опустил Соню на ее кровать, не забыв снять с нее кроссовки и накрыть пледом.

Я стояла в дверях, не смея подойти ближе. Чувство вины душило так сильно, что не хватало воздуха.

Виктор выпрямился, окинул спящую девочку взглядом и молча вышел в коридор.

Я сделала первый шаг на ступеньку, и вдруг перед глазами всё поплыло. Ноги стали ватными, мир резко накренился, и я полетела бы вниз, пересчитывая ребрами жесткое дерево, если бы не крепкая рука, железной хваткой вцепившаяся в мою талию.

Баженов рывком притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди.

— Плохо? — его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом.

Я судорожно вцепилась в перила, пытаясь восстановить равновесие и отстраниться.

— Просто уезжай.

Но вместо того чтобы отпустить, он перехватил мое запястье. Его пальцы уверенно легли на тонкую кожу.

— Сердце-то как бьется.

Меня словно током прошило. Я резко вырвала руку.

— Уходи!

Не дожидаясь ответа, я на деревянных ногах спустилась на первый этаж и побрела на кухню. Мне жизненно необходимо было глотнуть воды, иначе горло просто разорвет от сухости. Дрожащими руками схватила стакан, налила воду из графина, расплескав половину по столешнице, и выпила все залпом.

Сзади раздались тихие шаги. Он не ушел.

— Сколько ты выпила?

— Не помню, ясно⁈ Я вообще ничего не помню! Как поехала, что делала, и откуда появился этот второй — ничего не помню! Доволен⁈

Из глаз брызнули слезы.

— Будь я трезвая… а я была… почти! Я бы никогда к нему не поехала. Я не собиралась! Я просто хотела… не знаю… пофлиртовать, поговорить! Все!

Колени окончательно подогнулись. Я просто сползла по гладкому фасаду кухонного гарнитура вниз, прямо на холодную плитку. Подтянула ноги к груди, обхватила их дрожащими руками и уткнулась лбом в колени.

Сил больше не было.

Ни на фальшивую гордость, ни на то, чтобы строить из себя сильную женщину перед Баженовым.

Мне было тошно от самой себя.

В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только моим судорожным, сбитым дыханием. А затем раздались шаги. Виктор подошел ближе и опустился на корточки прямо передо мной.

— Знаешь, я считаю так: если чего-то не помнишь, значит, этого не было.

Я глухо всхлипнула в колени.

— Да пиздец…

Он тихо рассмеялся.

— Точно. Давай, Карин. Помогу тебе душ принять. И уложу в постель. Вижу, хреново же.

Я шмыгнула носом, не в силах сдвинуться с места. Пальцы Баженова слегка сжали мое плечо, и от этого простого жеста защиты внутри что-то окончательно надломилось.

— Вить… прости меня.

— За что?

«За то, что изменила тебе», — истерично мелькнуло в голове. Глупая, иррациональная мысль, ведь мы друг другу никто, но внутри всё сжалось, до физической боли.

— За то, что трубку не взяла. За то, что пришлось ждать меня на улице все это время… И спасибо. Огромное спасибо, что забрал Соню. Если бы с ней что-то случилось…

— Да с кем не бывает, забей, — Баженов отмахнулся с такой легкостью, словно это вообще не стоило обсуждения.

Он перехватил меня за предплечья и потянул вверх. Я неуклюже поднялась, опираясь на него.

Баженов придержал меня за талию, не давая упасть, и вдруг уголок его губ пополз вверх.

— А вообще, жаль, что ты ничего не помнишь, — протянул он с откровенной усмешкой. — Уверен, ты круто провела время. Тройничок — это незабываемо.

Я вскинула голову, чувствуя, как щеки обжигает новая волна жгучего стыда.

— Издеваешься?

Виктор невозмутимо пожал плечами, глядя на меня сверху вниз своими темными глазами.

— На трезвую голову. Я бы тебе и сам предложил как-нибудь попробовать. Только… в формате ЖМЖ.

Мой похмельный мозг на секунду завис, отказываясь обрабатывать информацию. Я растерянно моргнула, глядя на его губы.

— А это что значит?

Баженов рассмеялся.

— Серьезно? Это когда Карин две девушки и мужчина. Так мне нравится больше.

— Я и не сомневалась.

Глава 25

Виктор.

Четыре дня назад.

Гудки. Один, второй, пятый. Сброс.

Я швырнул телефон на пассажирское сиденье и с силой ударил ладонями по рулю. Блять.

Она не брала трубку. Не отвечала на сообщения. Третий гребаный день она меня просто мурыжила, не давая никакого внятного ответа. Мы вообще продолжаем наше «общение» или где?

Злость клокотала в горле. И больше всего бесило то, что я сам не понимал, какого хрена так завожусь.

Ну сливается баба, и что?

Понятно же всё: игнор — это конец. Оставить бы всё как есть, перешагнуть и забыть. У меня таких Карин было…

Да нисколько не было.

Логика кричала: забей.

А я не мог. Ни хрена не мог оставить это просто так, и собственная зависимость вымораживала до зубовного скрежета.

Может, всё дело было в том, что я облажался? Крупно.

Когда я сорвался на Карину из-за безобидных вопросов о моем прошлом и выставил ее за дверь. Оправдывая свою ублюдскую гордость, тут же набрал Ксюху.

Думал, сейчас сброшу напряжение, докажу себе, что свет клином на одной взрослой фитнес-тренерше не сошелся.

Ага, доказал.