Машина любви - Кендалл Райан

Где, черт возьми, эта кошка?

— Пенни! Кушать! — зову я.

Это довольно странно, ведь мне никогда не приходилось напоминать ей о ее любимой части дня. Слейт упоминал, что с ним произошло то же самое, когда он был в «Пенни Патруле». Он нашел ее в моей комнате, поэтому туда я и направляюсь.

В моей комнате темно и депрессивно. Я резко отдергиваю шторы, и внутрь пробивается солнечный свет, согревая мою кожу. Моя нога наступает на что-то мягкое.

— О боже, Пенни! Прости!

Я наступила ей на хвост. Она растянулась на полу, наполовину спрятавшись за шторой, наполовину освещенная солнечным светом. Должно быть, она уснула здесь, мечтая о солнечных лучах после того, как провела столько времени в этой темной комнате. Мне тут же стало ужасно стыдно. То, что я не хотела видеть солнечный свет, не значит, что и она должна была остаться без него.

— Не злись, — ласково говорю я, наклоняясь, чтобы почесать ее за ушком. Маленькая проказница обожает, когда ей чешут за ушком, и этого обычно достаточно, чтобы она успокоилась после того, как я случайно наступила на нее.

Она не двигается. Мое сердце начинает бешено колотиться от страха.

— Пенни?

Звенит дверной звонок. Мои красные, заплаканные глаза приоткрываются.

Я лежу, свернувшись калачиком, на полу в своей комнате, рядом с Пенни. Маленькое пятно солнечного света исчезло, и ковер кажется холодным. Должно быть, я задремала, безвольно сжимая в руке мобильный телефон. Прошло около сорока минут с тех пор, как я позвонила Слейту, едва способная связать два слова из-за рыданий. Я слышу, как открывается дверь.

— Китон? — Его голос разносится по коридору.

— Мы в спальне, — хриплю я.

Я рада, что догадалась оставить дверь незапертой. Меньше всего на свете мне хочется отходить от Пенни. Я провожу пальцем по мягкой подушечке ее лапки. Раньше она никогда не позволяла мне трогать свои идеальные маленькие лапки… Это кажется навязчивым, словно я пользуюсь ее положением. Я сжимаю руку в кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь.

Дверь со скрипом открывается. Слейт резко вдыхает при виде меня, свернувшейся на полу рядом с моей мертвой кошкой. Он задерживает дыхание, а потом глубоко вздыхает.

— Привет, Кит, — говорит он, и его голос обволакивает меня, как мягкое одеяло. Я хочу, чтобы он окутал меня своей нежностью.

Мои глаза наполняются слезами. Я не смотрю на него.

— Привет. — Мой голос звучит непривычно, отстраненно и надломленно.

Слейт подходит ближе и опускается на колени рядом со мной. Его глаза полны эмоций, когда он смотрит на бездыханное тело Пенни. Он осторожно протягивает руку, чтобы убрать волосы с моего залитого слезами лица, а затем помогает мне сесть. Не спрашивая разрешения, я прижимаюсь головой к его ключице, нуждаясь в чем-то надежном, что поможет мне пережить этот момент.

— Ты знаешь, что случилось? — спрашивает он.

— Нет. — Я шмыгаю носом. — Я просто нашла ее такой. Я оставила шторы закрытыми. Я никогда так не делаю, потому что знаю, как сильно она любит солнце.

— Китон, в этом нет твоей вины, — мягко говорит он, заправляя мне прядь волос за ухо. — Она была старенькой и прожила хорошую жизнь.

— Я знаю, — вздыхаю я. — Но мне все равно ужасно плохо.

Слейт мягко целует меня в макушку. Я всем телом впитываю сострадание, заложенное в этом жесте.

— Я позабочусь о ней, хорошо?

— Хорошо.

Примерно через час я все еще на полу. Только теперь я на кухне, сижу на полу, скрестив ноги.

Передо мной стоит нетронутый ужин Пенни. Слезы просто не останавливаются. Я и не знала, что во мне столько жидкости. После того как Слейт уехал, чтобы отвезти милую Пенни на кремацию, я поднялась с пола и пошла на кухню, чтобы заварить чай. Теперь чай остыл и заварился слишком крепко. Кружка стоит на кухонной столешнице.

Я вспоминаю, как нежно он поднял Пенни с ковра, как бережно завернул ее в мягкую простыню и как осторожно положил ее тельце в коробку. Это была коробка из-под ботинок, которые я импульсивно купила в интернете. Я могла бы потратить эти лишние деньги на более здоровый корм для Пенни или, может быть, свозить ее на осмотр. Я давно не показывала ее ветеринару. Почему я не…

Входная дверь со скрипом открывается. Он вернулся.

— Китон? Ты где? О, привет. — Слейт замечает меня на плитке. Коробки у него уже нет. — Ты снова на полу.

— Угу. — Я шмыгаю, вытирая остатки соплей с воспаленного носа.

Слейт берет со стола несколько салфеток и протягивает мне. Когда я их не беру, он осторожно вытирает мне нос самым мягким уголком, какой только находит.

— Вот так.

— Спасибо, — вздыхаю я. Я в полном раздрае. Я даже не могу посмотреть ему в глаза, поэтому просто кладу руку на его колено.

— Эй, подумаешь, немного соплей. Ничего страшного.

Я по голосу слышу его улыбку. Я бы шлепнула его по руке, если бы у меня были на это силы.

— Нет, я имею в виду, спасибо за то, что забрал ее…

— Не за что, Китон. — Он нежно целует меня в лоб.

Из моего горла вырывается сдавленный всхлип, сотрясающий все тело. Слейт крепко обнимает меня, удерживая в вертикальном положении, словно я превращусь в пыль, если упаду на пол. Я полностью отдаюсь его объятиям, навалившись на него всем весом. Наши тела содрогаются от моего горя.

— Я пришла сюда… чтобы… заварить чай. — Я пытаюсь говорить сквозь судорожные вздохи. — Но потом… ее еда… она не…

— Просто дыши, — напоминает он, когда меня начинает душить икота.

Как хороший тренер, он подсказывает мне, что делать. Его широкая грудь вздымается при вдохе, и я следую его примеру. Мы выдыхаем вместе. Снова и снова я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, изо всех сил стараясь совладать с бурей, которая скручивает меня в бараний рог.

Как раз в тот момент, когда кажется, что я уже никогда не приду в норму, рыдания стихают. Слейт медленно гладит меня по спине круговыми движениями, все больше возвращая в реальность. Пусть я и не могу этого показать, но я так рада, что он здесь. Даже его знакомый запах действует успокаивающе.

Должно быть, он пытается меня отвлечь, потому что как бы невзначай бросает: — Кажется, ты заварила себе чай?

— Он уже остыл.

— Ничего страшного. Давай-ка уложим тебя в постель. Я принесу тебе свежую чашку.

Я смотрю на него