Её военная милость - Виктория Руиза

Я почувствовала, как внутри меня загорается надежда. Возможно, с этими знаниями у нас действительно есть шанс спасти Дайна.

— Договорились, — сказала я, уверенно посмотрев на обоих. — Мы собираем информацию, составим план, и затем действуем. Всё будет так, как должно быть.

Скоро мы были погружены в обсуждение плана. Я знала, что нам предстоит трудная борьба, но это было необходимо. Работая вместе, мы действительно могли спасти Дайнрена. Холодный ветер перемен, казалось, дул в нашем направлении, и я была готова встретить его лицом к лицу.

Глава 48. Селестия

Скоро мы были погружены в обсуждение плана. Я знала, что нам предстоит трудная борьба, но это было необходимо. Работая вместе, мы действительно могли спасти Дайнрена. Холодный ветер перемен, казалось, дул в нашем направлении, и я была готова встретить его лицом к лицу.

Обсудив некоторые моменты плана, я решила подняться к себе в комнату и немного отдохнуть. Поднявшись на второй этаж, я почувствовала внутреннее побуждение зайти в комнату Дайна. Почему-то это было необходимо, я не могла этого игнорировать.

Я подошла к двери и осторожно толкнула её, входя внутрь. Меня встретила тишина, которая болью отозвалась в моём сердце. Аккуратно заправленная постель, вещи на стуле, меч в углу... Всё было так, словно он должен был вот-вот вернуться. Я сжала руки в кулак, больно впившись ногтями в ладони, и закрыла глаза.

Вздохнув, я медленно открыла глаза и попыталась взять себя в руки. Слабость и горечь не могли затмить моё желание. Я знала, что Дайнрен был сильным, но сейчас он нуждался в нас. Время было неумолимо, и я не могла позволить себе отвлекаться на эмоции.

Я подошла к его столу и осторожно коснулась его вещей. Каждая деталь напоминала о нем: аромат его одеколона, следы, оставленные на деревянной поверхности, и даже его руководство по искусству владения мечом, открытое на странице, где он делал заметки. Тогда я почувствовала, что между нами возникло нечто более глубокое, чем просто дружба — это была сила, которая возносила нас обоих к новым высотам.

Сейчас не время для слёз. Я прижала к себе его дневник с записями, который снова напомнил о тех ужасах, которые нам пришлось пережить, и о том, что нам предстоит сделать.

— Ты вернёшься, — прошептала я, глядя на пустое пространство, будто веря, что он слышит меня. — Я сделаю всё возможное, чтобы тебя вернуть.

В этот момент мой взгляд привлекло нечто в углу, накрытое простынёй. Я осторожно подошла и схватилась за край, быстро сдернув ткань. Под ней оказалось полотно. Ничего не понимая, я достала его и вынесла на середину комнаты.

Развернув полотно к себе, я увидела... портрет. Мой! Его нарисовал Дайн? На картине были запечатлены не только мои черты, но и та искренность, с которой он смотрел на мир. Взгляд с картины был полон тепла и заботы, и, несмотря на то, что это было всего лишь изображение, оно заставило меня ощутить сильнейшую волну эмоций.

Мои руки дрогнули, когда я прижала портрет к груди. Внутри меня возникло непередаваемое чувство — Дайн был здесь, в этом полотне, сохранив себя в своей работе, сквозь тьму и опасности. Я почувствовала, как надежда наполняет меня, сообщая, что, несмотря на расстояние и опасности, связь между нами не исчезла.

— Ты действительно думал обо мне, — сказала я вслух, смеясь сквозь слёзы. — Ты не оставил меня одну.

Теперь, понимая, как много он для меня значил, я твердо решила: я сделаю всё, чтобы вернуть его, не упустив ни одной возможности. Этот портрет стал для меня символом нашей связи и обязательством восстановить справедливость.

В моей голове зрел план. Мы встречались в плену страха, и теперь я была готова сразиться за то, что имела. Мы с Дайнреном будем вместе снова, и я не собиралась оставлять это место без его присутствия. С новой силой и огнем в сердце я вышла из комнаты, готовая сразиться с тем, кто пытался нас разлучить.

Глава 49. Селестия

Выйдя из комнаты Дайна, во мне разгорался пожар, готовый сжечь всё на своём пути. Я поняла, что должна действовать и срочно. Я не могла больше рисковать ни кем из своих друзей, поэтому, собравшись с мыслями, направилась в свою комнату, чтобы подготовить всё необходимое.

Собравшись, я взяла карту, компас и дневник отца. Эти вещи были важны для меня — они не только содержали необходимые сведения, но и напоминали о прошлом, о том, что мы сражались за свою свободу и за своих близких. Я запихнула немного денег в карман и, наконец, дождалась вечера, когда дом совсем стих.

Скользя по полумраку, я бесшумно спускалась, словно тень, стремясь остаться незамеченной. Каждый мой шаг был выверенным движением, пропитанным одновременно тревогой и непоколебимой волей. Оказавшись в оружейной, среди блестящих клинков и отполированных стволов, я ощутила знакомое спокойствие. Это место всегда было моим убежищем, и сейчас оно вновь дарило мне чувство защищенности.

Я облачилась в легкие доспехи, которые позволяли мне свободно двигаться, а затем подвязала клинок на пояс. Он был для меня не просто оружием; он был символом защиты и силы. Я вспомнила о Дайнрене, о его уверенности и том, как он вдохновлял меня. С этим напоминанием о его силе, я потянулась к своим верным спутникам — двум мечам, готовым отразить любой внезапный удар.

Осмотревшись, я убедилась, что всё упаковано так, как надо. Я глубоко вдохнула, наполнив легкие глубиной ночи, и не могла не почувствовать, насколько сейчас важно для меня это решение. Я была готова отправиться в неизвестность, борясь за то, что люблю.

Выйдя из дома, я направилась в конюшню, где меня ждал мой любимый белый конь — Лунный Свет. Он был великолепным и гордым жеребцом, всегда чувствовавшим настроение своего всадника. Седлав его, я направилась в сторону дворца, с огнем мужества в груди.

Остановившись на миг, я взглянула на поместье, где остались Ник и Эва. В это мгновение в моей голове вновь всплыли воспоминания о Дайнрене: его радостный смех, моменты, когда он поддерживал меня в трудные времена, его непреклонная решимость и свет, который он приносил в мою жизнь. Я знала, что не могу оставить всё это позади; я обязана вернуть его.

— Я обязательно верну тебя, клянусь, — сказала я и