Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— Скажешь тоже…

— Серёжа, можно тебя… вас на минуточку… — из двери, ведущей в служебное помещение, выглянула пышнотелая дама средних лет.

— Серёжа?! — Соня перевела на брата удивлённый взгляд. — Ну и вкусы у вас…

Но Сергей её не услышал. Он был уже на полпути к женщине. Уверенная походка. Тёплый, приветливый взгляд. Чуть заметная улыбка.

Как же мало она знала о самом близком и самом любимом человеке! Наверное, меньше, чем эта, совершенно незнакомая ей женщина. Или теперь знакомая? Соня закусила губу и отвернулась к окну. Почувствовала себя неловко — словно непрошеная гостья на чужом празднике.

«И что теперь? — пробивалась сквозь смесь противоречивых чувств робкая протестующая против всего стороннего мысль. — Ну, оттрублю своё распределение, ну, приеду. А тут эта фифа. Уже на законных основаниях. Думаешь, брат обрадуется? Вряд ли… Придётся у Ивановича общагу выпрашивать».

— Глупости! — возразил чуть притормозивший на вираже оптимизм. — Будет твой Серёжка на всяких администраторов размениваться! Погуляет и новую себе найдёт — дело-то молодое. Да и не факт, что почтенная дама всё бросит и помчится в затрапезный военный городок за призрачным счастьем!

— Ещё как помчится… — не уступала своих позиций вредная собеседница.

— Это мы ещё посмотрим! — вмешалась в спор Соня. — Если помчится, значит, любит. А если любит, значит, и мне придется её полюбить. А уж с жилплощадью разберёмся как-то. Конец связи!

Похоже, не только у Сони всё только начиналось. Брат вернулся почти счастливым. Смущённо улыбаясь, уселся на своё место. Нарочито заботливо принялся хлопотать за столом. Мурлыкал, как сытый, довольный жизнью кот. Соня принимала ухаживания без особого энтузиазма.

Принесли салат. Девушка уткнулась в тарелку. Выжидала, когда брата пробьёт на откровенность. Дождалась.

— Ну как она тебе?

— Которая? — глаз Соня не подняла.

— Ну… моя…

— Уже твоя? И давно?

Сергей поперхнулся. Закашлялся. Сестра поднялась, постучала его по спине.

— Недавно на свадьбе у Кувшинова познакомились.

— Девушка постарше тебя будет…

— Подумаешь! Нелегко у Ларисы жизнь сложилась. Была замужем. Неудачно. Ушла с ребёнком…

— Стало быть, вы практически отец… — съязвила Соня. — Поздравляю!

— Дура!

В принципе, она была согласна. Расстаться хотелось по-человечески.

Шашлык они доедали в полном молчании. Потом Сергей рассчитался. И проводил Соню в зал ожидания. Она села в кресло. Брат устроился у окна. С наигранным интересом наблюдал за происходящим на взлётной полосе. Частенько косился на часы.

«Действительно дура, — сердилась на себя Соня, — взяла и всё испортила! Расстаёмся на полгода — это минимум, — а ведём себя, как чужие! И с чего это меня понесло? Ну, женщина и женщина — ему выбирать. Ему и жить. Тебе-то кто право дал судить? Давай исправляй положение!»

Она поднялась и встала рядом:

— Серёж, ты прости. Наверное, я жутко ревнивая. Настоящая собственница! Думала, ты мой и больше ничей. Не сердись, я больше не буду.

Ответная улыбка получилась невесёлой:

— Ничего. Нормально всё. Переживём, сеструха. Она хорошая, в общем. Думаю, вы подружитесь. В чём-то я тебя даже понимаю: огорошила бы ты меня подобной новостью, не знаю, как бы справился. Честно. Если хочешь знать, я так боялся услышать в один прекрасный момент: «Познакомься, Серёжа, это мой…». Ну не идиот ли?

— Не идиот. Брат! Настоящий. Любимый. Единственный! — Соня прижалась щекой к его груди. Закрыла глаза. Замерла. Вот так бы простоять с часок. А лучше с годик!

* * *

Объявили регистрацию. Она нехотя вернулась из счастливого забвения, расцеловала брата в обе щеки. Засуетилась у багажа. Лишних слёз никому не захотелось. Вперёд! К новой жизни. К новым испытаниям!

— Ну, я пошла? Ты только не сердись. Дура и дура. Обещаю исправиться, честное пионерское!

— Верю. И люблю. Какая есть, такую и люблю, — скороговоркой отвечал расстроенный расставанием и размолвкой Сергей. — Как приедешь, сразу позвони. Если дома не застанешь, на коммутатор звони. Мне передадут. Не забудь только! Буду волноваться. И ждать.

Они даже не поцеловались на прощание. Лишь крепко обнялись. В сутолоке жаждущих зарегистрироваться не осталось времени на сантименты. Небрежный взмах руки. Растерянный взгляд. Пустые, никому не нужные слова.

Сергея заслонила толпа пассажиров. Её будущих спутников. Соня отчего-то разнервничалась. Встала в проходе. Приподнялась на цыпочки, цепляясь за последний шанс. Только бы увидеть, только бы передать — уже не словом — взглядом — всё, что копилось так долго. И стереглось так самозабвенно. Вот так взять и признаться. Хотя бы раз в жизни:

— Люблю. Люблю. Люблю!

— Девушка, вы назад?

Её толкали, оттесняли к стене. Наступали на ноги. Простреливали взглядами насквозь. Что-то бурчали под опущенные к полу носы. Те ещё спутники…

Она посторонилась. Заняла более удобную для обзора позицию. Где же Сергей? В досягаемой близости брата не оказалось. Должно быть, вернулся к машине Олега. Переживает. Как-никак, а посягнул на чужую собственность. Милый, милый… Родной. Единственный…

Соня ещё немножко попрыгала. Нет, бестолку. Наверное, Серёжка уже мчится в Спокойное. На всех парусах. Отпросился-то до трёх. Служба.

Так уж сложилось. То у него служба. То у неё свидание. А главные слова так и не были произнесены. Ни разу. До намёков и то дело не дошло. И почему так устроен мир? С чужими мы вежливы и велеречивы, а как доходит до родных — суетимся, обращаем внимание на незначительные мелочи. Что-то поправляем, что-то сдуваем, что-то передаём. На что-то пеняем. А самое важное, самое нужное и дорогое оставляем на неопределённую перспективу. И откладываем. Откладываем. Откладываем…

— …потому что идиоты, — резюмировала Соня, усаживаясь в укромном уголке зала ожидания. — Но теперь всё будет по-другому! Соберу, что накопилось, в проникновенную речь. Выучу наизусть. Отрепетирую. И к Серёжкиному приезду выдам на-гора! Представляю реакцию. И свою тоже. Новый год выдастся душещипательным! Только бы отпуск ему не перенесли.

Она откинулась на спинку кресла и улетела в будущее. Обосновалась там минут на тридцать, обстоятельно осваивая волнующие подробности волшебной новогодней сказки. Гусь в яблоках, любимый Серёжкин наполеон. Её фирменный холодец. Ёлка в мандаринах и конфетах. Бутылка шампанского за окном. Спиральки серпантина… Карнавальные маски из золочёного картона…

— Девушка, так вы летите? — симпатичная девушка в ладно пригнанной по фигурке форме нетерпеливо постукивала по папочке с эмблемой «Аэрофлота».

— Да, конечно…

Соня спустилась с новогодних небес на усыпанную пожухлой берёзовой листвой площадку, где стояли автобусы. Взялась за поручень.

— Залесская Софья Михайловна? — раздался совсем рядом приятный мужской голос.

— Да. А что случилось? — Соня отпустила руку и повернулась.

Рядом с озабоченным видом переминались с ноги на ногу два молодых человека.

— Девушка… — вновь занервничала сопровождающая.

— Минутку…

— Софья Михайловна, случилась небольшая неприятность с вашим братом. Если