Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

* * *

Их отель затерялся между сказочными собратьями, причудливым переплетением узких улочек и цепью живописных пригорков. С балкона открывался вид на уютную бухту с десятком яхт и катеров. Спальня номера выходила на восток, на горы, чуть прикрытые растущими у самых окон магнолиями. Соня буквально влюбилась в здешние восходы.

Вершины гор становились в тот момент почти чёрными. Обозначались и двигались тени. А небо переливалось всеми возможными цветами радуги: от синего до голубого через красный, фиолетовый, золотистый. Огромный багряный шар выплывал из-за горизонта. Зябко кутался в услужливо расстеленные Создателем перламутровые облака. Набирал силу и яркость. Сменял красный наряд золотистым. И выбирался из утренней неги ослепительным властелином жизни.

День, наполненный новыми открытиями, эмоциями и оттенками, манил отведать себя на вкус. Обещал так много. И позволял отсрочить тревожащие размышления.

Экскурсии. Прогулки на яхте. Дальние морские заплывы. Блуждание по бесконечным приморским улочкам. Новые ощущения. Новые лица. Новые слова. Новые блюда. Новые наряды. Новые приключения.

Казалось, новому не будет конца. И Соня отчаянно цеплялась за простой, но весьма действенный постулат. Прячась от упорно пробивающегося сквозь восторг и удивление чувства вины. Почти не оформившегося, не осознанного и не желанного. Отбивалась, как могла. Заслонялась своими новыми чувствами и победами.

Смаковала каждый миг. Каждое движение. Каждый звук. Каждый взгляд.

Близость с Алексеем случилась не сразу. Они некоторое время приглядывались друг к другу, ограничиваясь короткими поцелуями и ласковыми прикосновениями. Притирались. Знакомились ближе. Познавали привычки, склонности, вкусы.

Ей было хорошо и без секса. Легко и спокойно. Алексей, очевидно, имел своё мнение на этот счёт. И однажды взял инициативу на себя. Соня уступила — когда-нибудь это должно было произойти. Пожалела? Нисколько. Разве что разочаровалась. Ждала большего. Возможно, начиталась. Возможно, напридумывала себе. А возможно, и была права, но хотела всего и сразу.

— Мне хорошо… — улыбалась она, засыпая после порывистых ласк любимого. — А будет ещё лучше…

Она уютно обосновалась между прошлым и будущим, отодвинув и то и другое на максимально возможное расстояние от удобного и приятного во всех отношениях настоящего. Будто зависла в притягательной невесомости навсегда. Твердя, как заклинание, когда-то покорившее её «продлись, продлись, очарованье!..»

* * *

Сентябрь подходил к концу. Предложение Алексея прокатиться по Европе, последовавшее в конце месяца, пришлось ей по душе. Начинался сезон дождей и туманов, а Соне хотелось оставить о Ривьере исключительно солнечные воспоминания. Эйфория новизны постепенно сменялась ощущением однообразия. А столичная справка позволяла продлить сказку.

— Вот только затмения дождёмся. Поговаривают, здесь его можно будет увидеть.

— Затмение? Ты интересуешься астрономией? — фыркнула Соня. — Никогда бы не подумала.

— И не думай. Просто услышал по радио. Оно будет необычным — кольцеобразным. Обожаю необычное. Правда, лучшая видимость выпадает на тропики и экватор, но Антибы недалеко ушли. А вдруг? Это так романтично…

В романтичность возлюбленного Соня не верила. А Солнце она предпочитала видеть открытым, считала его своим небесным талисманом. О чём и сообщила Алексею в коротком сатирическом спиче.

— Ладно, — пожал он плечами в ответ, — обойдёмся без изысков. Тогда вояж. Я в полном вашем распоряжении, мадам.

— Пока ещё мадемуазель. Как ты смотришь на Лондон? — ткнула Соня наманикюренным ногтем в карту. — Кажется, там сейчас начинается золотая осень. Я читала, что в английских парках она особенно хороша. Старое британское золото и королевские рубины не могут оставить равнодушным никого.

— Будет тебе Лондон, милая. И Париж. И Милан. И Флоренция. А первый снег мы встретим в Альпах. Ты когда-нибудь каталась на горных лыжах? Уверяю тебя, это нечто!

— Мммм… — Соня прижалась губами к приятно пахнущему виску любимого. — Хочу в Альпы! Но первый снег? Я не рассчитывала так надолго…

— Всё под контролем, дорогая. Как только дома наладится, мы вернёмся. Я не могу подвергать опасности любимого человека.

— Но у меня диплом…

— Будет надо, договорятся об академке. А хочешь, диплом тебе пришлют, к примеру, в Цюрих?

— С ума сошёл?

— Напротив, мой ум как никогда ясен. Ты оказываешь на весь мой организм целительное воздействие, солнышко!

И Соня млела от очередной порции ласк.

* * *

Бегство от терзаний и сомнений продолжалось. И продолжалось весьма занимательно.

«Если это сказка, — думала про себя новоявленная искательница приключений, — то она запросто может продолжиться кругосветным путешествием. Только Серёжку нужно предупредить. Интересно, сколько времени оно займёт? В любом случае на восемьдесят дней я не согласна! Попробуем растянуть удовольствие хотя бы на год. Соглашаюсь на академку! А хорошо бы и на колечко на пальчик! Чтобы всё у нас по-настоящему получилось. Господи, пусть всё получится!»

Напоследок они прошлись по набережной, заглянули в полюбившийся ресторанчик. Сделали несколько фото на память.

Вечером поезд унёс их в Париж. Через два дня они были в Лондоне.

У Алексея возникли неотложные дела, и он был вынужден предоставить Соне относительную свободу. Она с утра до вечера блуждала по улицам старого города. Рассматривала витрины. Любовалась стайками голубей и сменой караула. Знакомилась с необычными для иноземцев правилами. Подолгу сидела в ближайшем к отелю парке. Мечтала о счастливом продолжении отношений с любимым человеком.

И гнала, гнала от себя воспоминания, угрызения совести и желание разобраться в неожиданной ситуации. Получалось не очень. Размышления о насыщенном чувствами, событиями и впечатлениями настоящем, планы на светлое будущее то и дело прерывались воспоминаниями о последних днях в Спокойном. Светлый, почти радужный образ её принца беспардонно оттесняли знакомые, ставшие близкими силуэты. Дора Лазаревна… Клава… Иван Иванович Николаев… старлей Круглов… майор Николаев, ко всему ещё и тёзка Иваныча… Кристина… В некотором отдалении, словно оберегая её покой, бледнели родные — Сергей и тётушка Зина. Укор и беспокойство читались в позах, движениях, взглядах. Требовались значительные усилия, чтобы вернуть уверенность в правильности своих поступков.

— Простите меня, мои дорогие, — шептала Соня, отчаянно цепляясь за окружающий европейский позитив. — Вы уж как-нибудь без меня справляйтесь. Это совсем не сложно, особенно, когда вместе. Поймите, так надо. Так лучше для всех. Для вас, для меня, для Алёши. В Союз нам сейчас никак нельзя. Пока. Но мы вернёмся. Скоро. Обещаю…

Закрывала глаза. Вздыхала глубоко, чтобы вернуть на место готовые вот-вот пролиться слёзы. И спешила к ближайшему скоплению людей. Только бы отвлечься! Переключиться на что-нибудь нейтральное. А лучше приятное. Заняться примеркой очередной обновки. Созерцанием… Восхищением… Заботой о любимом… Планами на завтра…

Кто бы мог подумать, что счастье порой оказывается таким горьким!

Неожиданно тёплый сентябрь (продолжение)

А погода не