Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

устаёт нас удивлять! После непривычно долгого и жаркого солнечного лета нас посетил не менее странный сентябрь. Несмотря на пасмурную погоду, температура воздуха не опускается ниже десяти-двенадцати градусов. Учёные разводят руками, а синоптики уверяют нас, что во всём виновато глобальное потепление. И, возможно, предстоящее солнечное затмение. К сожалению, мы не сможем его наблюдать лично. Но никто не отменял телевидение! Напоминаем, что кольцеобразное солнечное затмение ожидается двадцать третьего сентября…

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 18 сентября 1980 г.

Сергей не находил себе места. Он забыл, когда спал, когда ел и когда смотрелся в зеркало. Три недели он метался между службой и окружающей гарнизон тайгой. Бился в закрытые двери и ненавидел всех и каждого.

Его любимая девочка, его единственная радость в жизни, его собственное сонейко, кровь от крови и плоть от плоти пропала! Словно взяла и провалилась сквозь забайкальскую земную твердь! Оставив ему лишь горечь. Бесконечную боль. И подозрение. Ко всем и ко всему.

И как ему жить со всем этим?!

Он готов был докопаться до земного ядра. Перелопатить километры тайги. Вывернуть наизнанку всех лесных обитателей. Только бы отыскать. Только бы увидеть своими глазами. Только бы помочь…

Официальные поиски были закончены неделю назад. Николаев, оббивший за это время все возможные пороги, только руками разводил:

— Не идут на контакт, сволочи! Говорят: сделали, что могли. А что сделали-то?! Выделили вертолёт и две группы. И то на две недели. А результат? Нет ведь результата. Дальше надо искать! Брать шире. Летать выше!

Гарнизон отвечал им непониманием. И сочувствием. Комдив посылал солдат прочёсывать тайгу едва ли не каждый день. Запрашивал информацию в городе. Просил, требовал. Стучал по столу. Напоминал о долгах и перспективах. И понимал всю бесполезность своих усилий.

— Раньше надо было искать, — терзал он ни в чём неповинный дырокол. — Раньше! Хотя бы через день после исчезновения. Или через два. И почему капитан так долго молчал!

И тоже злился. Потому что понимал: вины Залесского в невольном промедлении не было. Девушка исчезла перед посадкой в самолёт. Брат ожидал от неё известия не ранее чем через два дня — Соне предстоял переезд из Москвы в Гродно. Потом Сергей сделал ставку на срочные дела по интернатуре. Потом пытался дозвониться тётушке.

Через неделю в разговоре со своим приятелем, диспетчером аэропорта, Олега ошарашил вопрос, куда направлялась симпатичная пышечка в компании капитана Залесского. «Пышечка» неприятно кольнула майора, всё остальное вызвало оправданное повышение внимания к словам приятеля:

— У Залесского на уме одна Лариса. Работает в каком-то ресторане. Но её толстушкой не назовёшь. А где это вы успели пересечься? Неужели ты докатился до общепита?

— Я бы и докатился, будь свободное время, — усмехнулся тот. — Но не с моим счастьем. Дежурю сутками через двое — пора отпусков. Наши по морям разлетелись. Голуби. А виделись… Ну, не то чтобы виделись. Так, внимание обратил. На боевом, между прочим, посту. Твой Залесский — парень видный. И девочка ничего себе. Приметная особа.

— Не тяни, — взмолился Николаев, — без твоих выкрутасов тошно. Пропала девочка непонятно куда. Что ты в порту видел?

— Да так, — пожал плечами очевидец, — девушка с добрым молодцем простилась, а у самого, почитай, трапа упорхнула. Села в машину с какими-то фраерами. Я ещё удивился — как наши барышни деньгами направо и налево разбрасываются. Рейс-то до самой Москвы. Считай, полтинник с хвостиком. А она — хочу — лечу, не хочу — пропадайте денежки.

— Что ж ты молчал? — вскипел Олег, хватая собеседника за грудки. — Что ж ты молчал?! Мы всю аэрофлотскую милицию на ноги подняли! Пока до дежурной того рейса диспетчерши докопались!

— Эй, потише! — приятель дёрнулся и с трудом вырвался из цепкого николаевского захвата. — Девочка большая уже. И силой её в машину не тянул никто. Мало ли причин у нынешних барышень…

— Слышали мы уже про барышень! Можешь не повторять! Сестра это была Серёжкина. Родная. В тот день и пропала. С концами.

— Поздравляю, — ляпнул невпопад ошеломлённый натиском приятель. — То есть сочувствую. Должно быть, любовь у девки вышла.

— Я те покажу девку! Девушка это. Чистая и светлая девушка. Таких поискать.

Невероятная тяжесть навалилась на плечи Николаева. Он нащупал ладонью ступеньку и тяжело опустился на холодный гранит вокзальной лестницы. Потупился, долго и упорно рассматривал узор на шлифованном камне. Чем вызвал тревогу у собеседника — хмурым и задумчивым видеть Николаева тому приходилось крайне редко.

— Олег, ты чего? И далась тебе эта… девушка! Чтоб не было в твоей жизни большей беды! Ну, хочешь, я помогу, чем смогу. Могу парней этих опознать. И машину… наверное.

— Марка? А может, номер запомнил?

— Ты меня за вундеркинда не держи. Машина, вроде как «волжанка». Светлая. Серая. Или кремовая. А номер, прости браток, номер я не рассмотрел. Кто ж знал, что он понадобится…

Сопровождающая рейс бортпроводница помнила только, что девушку отозвали в сторону:

— Капризная попалась пассажирка, — поджала она тонкие, накрашенные малиновым блеском губки. — То это ей не то, то не это. Я даже не удивилась, что она не села в автобус. С такими девицами случается. Никакой серьёзности.

Откуда взялась на поле посторонняя машина и была ли она на самом деле посторонней — выяснить не удалось. Сотрудники милиции побеседовали с каждым из работающих в тот день в аэропорту. Никто ничего не видел, не знал или не помнил. Сошлись на мнении, что машина принадлежала кому-то из здешних работников. Либо её пребывание в закрытой зоне было щедро оплачено. Забывчивость и неведение опрошенных имело свои причины — все они дорожили своими постами и соглашаться с очевидным нарушением не желали.

В любом случае исчезновение Сони Залесской оказалось не случайным. Случайности так тщательно не планируются.

* * *

— И далась тебе эта девчонка! — злилась на супруга Тина. — Там брат с фонарём по окрестностям носится. Половину гарнизона на поиски отправили. Уж как-нибудь без тебя разберутся! Ромке лучше внимание уделяй, зря, что ли, я его сюда привезла? И на супругу внимание обращай, а то, — громко шмыгнула она носом, — возьму и пропаду. Что делать тогда будешь? Штаб армии по тревоге поднимать? Или министра обороны побеспокоишь?

— Забью на всё и поеду в Крым бархатный сезон встречать.

— Я так и думала!

Супруги Николаевы не общались друг с другом почти неделю. Олег просить прощения не собирался. Потому что не чувствовал вины в неловкой шутке. А еще, потому что тишина в квартире действовала на него успокаивающе. Уж лучше так, чем выслушивать бесконечные упрёки и колкости