Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— ПО… ГИББББ… СЕ… РЁ… ЖА, — шипели и лопались в кипении мыслей колючие, больно ранящие звуки, — СЕ…РЁ…ЖА… МОЙ…

— Нет! — взорвалось сердце. — Не может быть!

— Я сожалею, милая…

Вздор! Никто и никогда не смог бы понять того, что творилось в Сонином сердце. Никто и никогда не смог даже приблизиться к его потрясению. Серёжка! Самый дорогой, самый близкий на свете человек! Одна на двоих судьба. Одна на двоих кровь. Одна на двоих жизнь… Слова их детской клятвы проступали на фоне убогой небесной серости грубыми кровавыми подтёками. Пузырились отвратительно грязными оттенками красного и чёрного. Сворачивались гнусными червяками. Просверливали стекло.

Будь проклят этот Афганистан! Будь прокляты те, кто послал туда её брата! Будь проклято всё на свете… И она сама заодно, весело проводящая то время, в которое убивали Сергея…

Кроваво-бурая пелена закрыла собой лицо некогда любимого человека. А заодно и всё остальное, уже не имеющее смысла…

Соню куда-то волокли. Ворочали. Терзали. Выворачивали наизнанку. Кололи и снова терзали.

— Сонька! Ты только посмотри, что я нашёл!

— A serious nervous breakdown[2].

— Я всегда буду рядом, сестрёнка…

— Peace and only реасе[3]

— Какая же ты у меня дурочка!

— Maybe she will not stand[4].

— Я тебя обожаю!

— Looks like it’s getting better[5].

— Ничего. Нормально всё. Переживём, сеструха. Она хорошая, в общем. Думаю, вы подружитесь…

* * *

Соня пришла в себя в Сингапуре, куда по совету врачей её привёз Алексей. Она долго молчала, отказываясь от еды. Отворачивалась к стене, как только отворялась дверь в палату. Вспоминала, изводя себя этой сладкой болью. И не желала воспринимать никаких внешних раздражителей. Особенно — второго виновника всех её бед. Себя она наказывала каждую минуту, а этот…

Если бы не он, если бы не его дурацкие истории с семейными проблемами, она бы ни за что, ни за какие деньги не оставила своего любимого брата! Она бы вообще никуда не полетела! Ни в какое Гродно! А уж тем более в этот идиотский тур по Европе!

А она полетела… И виноваты в том были все. И более всего сама Соня.

Острое чувство вины и одиночества не оставляло ей шансов. Жизнь не имела смысла. Да и можно ли назвать жизнью сплошную смесь горечи и боли, замешанную на постоянном самобичевании. Кому нужно подобное существование? Ни-ко-му! Оставалось смириться и умереть. Уйти к тем, кто составлял её счастье. К маме. Отцу. Бабушке. И Серёжке. А вдруг… в том далёком заоблачном мире существуют радости и тепло, близость и поддержка. Ну не может там не быть абсолютно ничего. Просто не может! По крайней мере, там есть все ушедшие. И Соня обязательно найдёт их среди миллиардов незнакомых, когда-то живших на земле людей.

И сделает их счастливыми! За все прожитые даром годы — обязательно сделает!

В воспалённом сознании строились планы. Возводились дворцы и мосты. Расцветали невиданной красоты цветами райские сады и луга. Конкретизировались расплывчатые образы их обитателей. Совсем немного — и Соня встретит родных. Стоит лишь свернуть за правильный угол… Какой уж там завтрак! Или обед…

Дни проходили за днями. И жизнь брала своё. Пение птиц за распахнутыми настежь окнами гармонично вливалось в представление о таком желанном и близком рае. Пряные цветочные ароматы добавляли реальности во всплывающие в воображении картины. Банальные спа-процедуры и массаж возвращали бездействующее более месяца тело в реальность. За телом тянулось сознание. Всё происходило будто само собой. Без вмешательства хозяйки.

В один прекрасный момент ей захотелось жареного цыплёнка. Он появился в раю. В уютном ложе перламутровой раковины. Соблазнительный румянец. Сочная, хорошо прожаренная корочка.

— Мммм… — застонала Соня в предвкушении. — Наконец-то!

И потянулась к блюду. То отодвинулось на край стола. Девушка привстала. Потянулась снова. Раковина соскользнула со стола и, описав изящный вираж, устремилось вниз.

— Куда?! — в голосе новоявленной небожительницы звенела обида.

— Обратно. На землю, — подсказал ей кто-то из-за плеча. — И тебе пора.

— Но я не хочу. Мне здесь нужно остаться! — возразила Соня.

— Рано ещё. Очень рано.

Тело вдруг стало невесомым. Поднялось к облакам, неловко повторило вираж. И понеслось вниз. Быстрее. Ещё быстрее…

* * *

— Привет, — шёпот оказался очень знакомым и тёплым, — есть будешь?

Соня повела носом. Похоже, всё-таки цыплёнок. Только отварной.

— Буду… — неуверенно шепнули губы, — привет…

Замутнённый длительным отсутствием взгляд зацепился за глянец тропического листа за окном. Медленно исследовал безупречную поверхность. Нехотя переполз на столь же идеального собрата. Чуть быстрее соскользнул с него вместе с каплей — то ли росы, то ли дождя. И в изумлении замер, не долетев до третьего. Капля стекла на чашечку огромного, никогда прежде невиданного цветка. Молочно-белые лепестки, золотисто-кремовая сердцевинка — лучшего домика для Дюймовочки не придумать. Что за прелесть!

Кажется, она произнесла это вслух. Потому что сидящий рядом протянул руку и сорвал с ветки фарфоровое чудо. Вдохнул тонкий аромат, улыбнулся и положил цветок на подушку.

— Зачем?

— Тебе же нравится.

Ей нравился цветок за окном. Живой, царственный и немножко сказочный. Наверное, там, где она только что побывала, таких чудес полным-полно. Жаль, не успела рассмотреть. А впрочем, к лучшему — будет, чему удивляться на том свете. Пообещала себе, что обязательно подарит такой маме. Сразу вместе с деревом. Мама, заядлая цветочница, оценит подарок.

Мама… Соня улыбнулась. Что-то лёгкое, почти неощутимое коснулось щеки. Ласково, прямо как в детстве. Может, и вправду мама? Или ветерок…

— Милая…

Как же не хотелось расставаться с мечтой! Но рядом находился человек, совершенно не повинный в вымученных в бреду преступлениях. Алексей не имел к Сониным бедам никакого отношения. Из Забайкалья она уезжала по собственному желанию. Сопровождать его в Европе было добровольным выбором. Что же касается гибели Сергея…

Соня напряглась, наткнувшись на невидимую преграду, и перешагнула через несуществующую грань. Весть о том, что Серёжу отправили в Афганистан, Алексей привёз из какой-то поездки. До сих пор Соня переживала, что брат не пишет. Думала, что обиделся, а оказалось…

Доводим до вашего сведения, что в сентябре 1980 года капитан Залесский С. И. направлен на службу в одно из авиационных соединений Краснознамённого Туркестанского военного округа…

Ответ был напечатан на фирменном бланке Министерства обороны СССР в адрес какого-то военного ведомства и сопровождён несколькими печатями. Ниже простым карандашом от руки сделана приписка:

По уточнённым сведениям, парень находится под Кабулом. В самом пекле. Сочувствую. Если что-то ещё понадобится, пиши, брат! Помогу, чем смогу. Артём.

Алексей выполнил её просьбу, подключив