Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

Поиски они продолжали теперь вдвоём. Невзирая на место исчезновения, шерстили тайгу в радиусе нескольких километров вокруг Спокойного. Олегу не давала покоя встреча с девушкой у реки. Сергей отреагировал на этот факт остро: швырнул в кусты фуражку, спрыгнул к самой воде. Неуклюже скорчился и, спрятав лицо в коленки, расплакался.

— Я виноват. Только я! Просил же не ходить за территорию! Просил! Не допросил. Она ведь скучала… Бедненькая… Она просто так на одном месте сидеть с детства не могла. Ей активности всякие подавай. Или приключения. Ведь приходила по вечерам, глаза горели. Можно было понять… А я, слепец, за своими заботами всё прошляпить умудрился…

— Думаешь, соблазнил её кто-то? — Олег положил руку на плечо товарища.

— Скорей всего. Она у меня заводная. Если уж понравится, то туши свет! Из-под земли достанет. Не упустит своего…

— Тогда кто? Наши? Круглов? Еловик? Зайцев?

Сергей покачал головой:

— Над нашими она только посмеивалась.

— Тогда кто? Откуда в глухой тайге, со всех сторон охраняемой армейцами, взялся достойный Сони соблазнитель? Тут одни урки да буряты дикие…

— Староверы ещё…

— Да, староверы. Но где твоя Соня и где все эти таёжные обитатели? Тут, по крайней мере, залётный принц нужен. Или король. В любом случае, если они встречались серьёзно, должны же быть какие-то следы. Палатка, на худой конец. Либо шалаш. Либо трава смятая. Прости…

— Чего уж там, — Сергей поднял заплаканное лицо. — Не маленький, понимаю всё. Спасибо тебе. Один я бы уже с ума сошёл со всеми этими предположениями и виной. Не могу простить себе. Не могу…

— Держись! Немного осталось. Северный сектор градусов шестьдесят и радиусом в два с половиной километра. Не ушли же они сами собой за реку. Найдём следы. А там уж решим, в какую сторону расследование продолжить. Справимся! Два опытных бойца — почти целая армия. Найдём мы твою Соню — что хочешь на кон поставлю.

* * *

— Мужики умом тронутся скоро, — всхлипывала на скамейке у подъезда расстроенная Сониной историей Клава, — и день и ночь в тайге пропадают.

— Скажешь тоже: и день, и ночь, — вздыхала рядом заметно повзрослевшая за последние две недели Аллочка, — они ещё и на службу ходить умудряются. Хотя Серёжка просился у начальства в отпуск. Не пустили гады.

— И хорошо, что не пустили. Он бы с тормозов совсем съехал. И так заговариваться стал. Идёт как-то. Никого не замечает. Я ему: «Привет, капитан, как жизнь молодая?» А он как взглянет — мама дорогая. Зрачки узкие, что точки. «Привет, говорит, тётя Зина. Прости меня за всё. Не уберёг я Сонейко наше». Прикинь, до чего дошло?

— Жалко девочку, — теперь Аллочка зашмыгала носом и потянулась за платочком в карман, — такая светлая была. Ясная. А как пропала, будто солнце за тучи ушло. Тепло какое-никакое осталось, а света нет. Грустно. И цветы в коридоре вянуть стали. Я уж их и подкармливала. И поливать стала через день. Никакого проку. Без Сонечки не хотят жить.

— Прямо трагедия Шекспира развернулась! — подала голос с балкона Кристина Николаева. — Непрекращающиеся потоки слёз и душещипательные всхлипывания. Народ в трауре.

— Помолчала бы, злыдня, — огрызнулась на соседку Клава. — Тут такая беда, а она ёрничает. Муж и тот человечнее оказался, помогает Серёжке.

— Оттого и злится краля, что Олег за Соню переживает, — проявила сообразительность Аллочка, — ревнует Кристина. К Соне ревнует!

— Грех-то какой! Девчонки, может, и в живых уже нету, а эта змеюка всё ядом прыскает!

— На то она и змеюка… — Аллочка снова всхлипнула. — Даже сына в упор не замечает. Повесила на Николаева — и все дела. Нашла няньку. Он ведь пацану даже не отчим. Тиночка никак документы на отцовство не соберёт. Да ну её!

Как же хорошо нам вместе жилось. Весело. Дружно. Ну чего Соньке в гарнизоне не сиделось? Кавалеров — хоть каждый день меняй. Работа нашлась по душе. Брат рядом. С жильём — ноль проблем…

— У неё ведь в университете последний курс. Иваныч собирался как-то заочку ей оформить, но не успел. Или связей не хватило. Хотя непонятно, зачем тут связи, Союз на всех один — хоть там диплом пиши, хоть здесь. А у нас учителей не хватает. Дора Лазаревна до сих пор Соню добрым словом поминает. И плачет каждый день.

— Не она одна…

— И то, правда…

Помолчали.

Наверху стукнула дверь — Тина Николаева терпеть не могла невнимания к своей персоне.

* * *

Осень наступала неохотно. И некрасиво. Деревья желтели скучно и блекло. Опавшие листья быстро превращались в бурую массу, прикрывая неопрятным половиком зеленеющую из последних сил траву. Двор казался осиротевшим. Ему не хватало солнца, ставших за лето привычными радости и оживления.

На газонах проклюнулись сорняки. Посеревшие бордюры поросли одуванчиками.

— Эх, Соню бы сюда, она бы за пару часов управилась. И нас на боевые расчёты построила.

— И да уж…

Помолчали…

Из подъезда показалась замполитша. Как и положено, с газетой.

— Держись, Клава, сейчас политинформацию проведёт.

— Привет, девчата! — Наталья расположилась напротив, аккуратно расправила полы широкого платья и раскрыла газету. — Слыхали? На днях ожидается совершенно необычное затмение Солнца. Кольцеобразное. Такое случается крайне редко. Да и сами затмения видны в наших краях не так уж часто.

— И когда мы будем иметь удовольствие наблюдать эту редкую красоту?

— Увы, — Наталья развела руками, держащими «Правду», отчего газета стала напоминать собирающуюся взлететь птицу, — сие удовольствие получат лишь жители тёплых стран.

— Значит, не судьба. Ну и ладно. У нас своё затмение — хороший человечек пропал.

— И не говори, Аллочка! Она нам как родная была. Даже без «как». А может, махнём рукой на условности и беды. Соберёмся на курорт? Таиланд? Новая Зеландия. Где-то там как раз самая красота и образуется. Нет? Ну, прорекламированное СМИ явление нам не принципиально увидеть. Моря тёпленького будет вполне достаточно. Что выбираем, девочки? Канары? Египет? Или французская Ривьера?

— Не с нашим счастьем! Разве что на Кавказ муженьки путёвку преподнесут. В ведомственный санаторий.

— А ведь кто-то по этим самым Египтам да Ривьерам катается! — Аллочка мечтательно вознеслась в хмурые небеса. — Везёт кому-то! В Египте пирамиды. На Ривьере — насчёт достопримечательностей ничего сказать не могу, но одно звучание чего стоит! Представляю, как там здорово!

— Не раскатывай губы почём зря! Разве что в следующей жизни. Советским людям Ривьеры не светят. Им силы для победы коммунизма надо беречь. Вот победим, тогда уж развернёмся!

— А вдруг? Вдруг