Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— Прости… — прошептала она, целуя лежащую на подушке руку любимого.

— За что? — удивился он, осторожно лаская розовую мочку девичьего ушка. — Ты тяжело перенесла утрату, только и всего. Чем я могу тебе помочь?

— Я бы хотела увидеть это своими глазами…

— Обязательно. Только сначала нужно поправиться.

— Я поправлюсь. Обязательно. Но сначала увижу. Пожалуйста…

* * *

Это снова был официальный бланк с кучей печатей и слегка размытыми по правому краю буквами. Официальные подписи. Официальные фразы. Ничего личного. Чужая судьба. Чужая боль. Чужое горе. Глаза выхватили главное:

…в бою под Кандагаром капитан Залесский С. И. пропал без вести при исполнении воинского долга… Управляемый капитаном Залесским вертолёт взорвался в воздухе…

Взорвался… Как страшно… Ей показалось или действительно в словах Алексея звучала лишь вежливая формальность? Пустое! Он рядом, он переживает. За неё. С Сергеем он знаком не был. Даже не виделись ни разу. Надо перестать обвинять Алексея.

…пропал без вести… взорвался в воздухе…

И полгода не отслужил на новом месте. Новое место… Да как только язык повернулся?! Разве можно назвать местом чужую страну, где льётся кровь, умирают дети и взрослые?

…в бою под Кандагаром…

Господи, ну почему он! Её Серёжка… Милый улыбчивый старший брат. Заботливый. Невезучий. Даже здесь. Несколько месяцев протянул. И так и не дождался заветных майорских звёздочек. А они совсем рядом, только руку протянуть… Новенькие блестящие… одна… вторая… пятая… да тут на целого полковника хватит. И ещё останется!

— Ты в порядке? — над ней склонилась серая расплывчатая тень. — Doctor, here, rather[6].

Небеса разорвались и осыпали землю сотнями потухших созвездий…

* * *

Она снова приходила в себя. Долго и мучительно. Неделями молчала, качаясь на мелководье маленькой песчаной бухты с труднопроизносимым названием. Вбирала в себя солёность воды, нежность прибоя, рассеянный солнечный свет и ласковое дуновение ветерка. Считала пальмы на берегу, рассматривала облака на горизонте. Слушала птичье пение.

Что-то ела. Куда-то шла, ложилась, садилась. Откуда-то вставала, выходила, выплывала. С кем-то сталкивалась в дверях, здоровалась, прощалась. Упорно шла мимо жизни. Или жила мимо собственного сознания. Теперь они существовали как бы раздельно — она и её сознание. Где-то в параллельных мирах томились в ожидании заключённые под стражу чувства. Нет, скорее мысли. Чувствовала она теперь за двоих. Старалась, по крайней мере. За себя и за Серёжу.

Тропическое солнце — одно на двоих. Невероятно тёплое море — одно на двоих. Вкусная тайская еда — для себя и для Серёжи. А ещё ветер, звёзды, лодки, яхты… То, к чему он так и не успел прикоснуться, попробовать, чему удивиться…

— Я обязательно тебе это покажу, — твердила она, знакомясь с изысками незнакомой страны, — дам потрогать и даже попробовать. Тебе предстоит удивляться не раз и не два. Мы освоим местные танцы. И песни. Ты всегда будешь рядом. У меня под сердцем. Будто ребёнок. Я всегда смогу с тобой поговорить, тебя погладить. Пожурить за дерзости. Здорово, правда? А хочешь: рожу ребёночка и назову твоим именем? Ты только представь: маленький бутуз Серёжка Залесский!

Родившаяся в пенном прибое мысль уже не отпускала от себя. Ворочалась встревоженным зайчонком в душе. Соблазняла приятными фантазиями и томительным предвкушением. Обещала так много…

Соня вдруг вспомнила об Алексее. Отцом ребёнка будет он! Иначе и быть не может. Её любимый. Самый близкий на свете человек. Единственный из оставшихся…

И она переключила себя на Алексея. Со свойственным энтузиазмом. Боль и вина были тщательно упакованы и положены на дно души. Всё внимание и старание обращено в сторону избранника. Соня преобразилась. Теперь затуманенный взгляд сиял ярче солнца. Движения стали резче и активнее. Голос приобрёл давнюю бархатистость и таинственность.

Но главными в процессе достижения важной цели были действия. Теперь завтрак в постель обеспечивала Соня. Она же суетилась перед выходом на пляж. Да и там, прежде вялая и отстранённая, она не оставляла отца своих будущих детей в покое. То предлагала сделать массаж. То настаивала на далёком заплыве. То кокетливо обсыпала Алексея песком или цветочными лепестками, поливала водой, тащила в море. Пела что-то романтическое. Манила взглядами, жестами, телом. Дарила комплименты. Словом, намекала на взаимность. В самом главном.

А тот благосклонно принимал неловкие реверансы. Ждал большего. И не ждал, понимая неискушённость партнёрши. Ловя на себе его насмешливые взгляды, девушка терялась. Ей казалось, что Алексей понимает подноготную игры. Более того, давно пребывает в полной уверенности относительно финала. И своим бездействием провоцирует её на ускорение. Что это? Пресловутая мужская самоуверенность? Эгоизм? Опыт? Цинизм? В голове вертелись колесом ещё десятка два всевозможных «измов».

— Ну и пусть! — возражала она доводам разума и скромности. — Мне всё равно! А даже если и не так, деваться некуда. Не бросаться же на первого попавшегося тайца с просьбой посодействовать в решении проблемы.

С европейцами в этих краях имелась определённая напряжёнка. Американцы предпочитали отдыхать на других островах. Сонин паспорт оказался просрочен. Да и в подлинности документа имелись некоторые сомнения — слишком быстро получил его Алексей. Как и недавно полученное согласие на академический отпуск.

Порой Соню терзали сомнения: нужно ли ей всё это? Сможет ли она прожить в тропиках одна, без помощи Алексея, с ребёнком на руках? Не облекает ли она второго Серёжку на нищенское существование? Иногда она чувствовала нечто похожее на равнодушие. Иногда грезила о любви и ласке. Может, все люди именно так и любят?

Спросить было не у кого. Да и выбора не было. А потому предложение обвенчаться, а затем сочетаться законным браком вызвало чувство облегчения. Ребёнок будет иметь законного отца! Чем не гарантия как минимум стабильности?

— Если любишь, я согласна. Только давай пока без венчания. Как-то не хочется вмешивать Бога. Ладно бы дома, в настоящей церкви. А здесь…

— Глупышка, здесь тоже есть самые настоящие церкви.

— Ты не понимаешь…

— Возможно. Но спорить не стану. Главное — твоё согласие. Я так давно мечтал об этом…

Трогательные слова не слишком вязались с привычным Соне образом возлюбленного. Казались вычурными и неестественными. Но она не стала обращать внимания на досадную нестыковку — её будущий супруг был невероятно близок к идеалу.

«И нечего цепляться к мелочам, — дала она установку ожившим сомнениям. — Человек старается создать атмосферу, а некоторые вместо благодарности витают в тумане подозрений. Ну-ка, поднапрягитесь, приведите пример современного