Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье

Я посмотрел на мешочек. На Ягусю. На Эмили, которая уже открыла блокнот и что-то строчила — видимо, заметки для свадебного отчёта.

— Спасибо, — выдавил я.

— Тебе спасибо, — она наклонилась и, к моему ужасу, поцеловала меня в лоб. Губы у неё были тёплые и пахли яблоками. — Ты хороший сваха. И пресс у тебя, наверное, отличный. Но я обещала Ивану, что не буду проверять. Он ревнует.

— Я... я тронут.

— Не стоит. Просто пригласи нас на свою свадьбу. Когда она будет.

— Свадьбу? — я переглянулся с Эмили. Она покраснела и уткнулась в блокнот. — Мою?

— Твою. Ты же любишь её, — Ягуся кивнула в сторону Эмили. — Я старая, но не слепая. И не дура. В отличие от некоторых, кто сидел под берёзой три часа, прежде чем понять, что к чему.

Я открыл рот. Эмили подняла глаза от блокнота. Мы посмотрели друг на друга.

— Я... — начал я.

— Мы... — начала она.

— Вот именно, — перебила Ягуся. — «Я», «мы»... Вы уже два месяца как женаты, просто без церемонии. Я такие вещи чую. У меня нюх на любовь. И на разврат. У вас пока только любовь, но разврат тоже будет. Я вам предсказываю. Бесплатно.

Она развернулась и направилась к выходу. У двери задержалась.

— Кстати, сваха, — бросила она через плечо, — если Иван когда-нибудь сбежит снова — я вернусь. Но не за тобой. За новой анкетой. У вас хорошая картотека. Мне понравилось.

И она ушла. Дверь за ней закрылась — на этот раз почти без скрипа. Только лёгкое «скрип-скрип» раздалось снаружи, когда избушка на курьих ножках развернулась и зашагала прочь по мостовой.

В офисе наступила тишина. Я смотрел на мешочек с золотом. Эмили смотрела на меня. В её глазах плясали искорки.

— Она предсказала нам разврат, — сказала наконец Эмили.

— Да. Бесплатно.

— Это часть свадебного пакета?

— Должно быть, — я встал и подошёл к ней. — Слушай, Эмили...

— Да?

— То, что она сказала... про любовь. Про то, что мы уже женаты без церемонии... Ты как к этому относишься?

— Я отношусь к этому, — она взяла меня за руку, — как к самому лучшему, что случилось в моей жизни. Даже лучше, чем беличья ферма.

— Даже лучше, чем беличья ферма? — я притянул её к себе.

— Даже лучше.

— Тогда, — я поцеловал её в веснушчатый нос, — может, устроим церемонию? Настоящую. С гостями. С Ягусей и Иваном. С некромантом и готессой. С русалом, Урсулой и всеми двести сорока семью мальками. С орчихой и эльфом. С герцогом и феей. С полуволком и нимфой. С...

— С баронессой Ивергаль? — ехидно подсказала она.

— С баронессой — нет. Баронессу не приглашаем. У нас есть чувство самосохранения.

Эмили рассмеялась и уткнулась лицом в моё плечо. Я обнял её и посмотрел на офис. На разобранные бумаги, на зашпаклёванную вмятину от подсвечника, на герань, поднятую с пола, на мешочек с золотом на столе.

Завтра должна вернуться сестра. Увидит отчёты. Увидит список успешных пар. Увидит прибыль. И, возможно, упадёт в обморок. А когда очнётся — я скажу ей, что ухожу. Не из агентства. Из холостяков.

— Знаешь, — прошептал я в золотые волосы Эмили, — когда сестра оставила меня в этом офисе, я думал, что это наказание.

— А оказалось?

— Оказалось — награда. Лучшая в моей жизни.

— Даже лучше, чем битва с василисками?

— Даже лучше.

— И лучше, чем разведка?

— Лучше всего.

Она подняла голову и посмотрела на меня. В её синих глазах отражалось солнце.

— Я люблю тебя, — сказала она. — И я согласна. На церемонию. На разврат. На всё.

Мы стояли посреди офиса, обнявшись, и солнце заливало комнату. А снаружи, на мостовой, ещё виднелись следы курьих ножек — большие, трёхпалые, ведущие в сторону леса. И если прислушаться, можно было услышать далёкий скрип и смех — счастливый смех Бабы Яги, которая нашла своего дурака. И ромашки. И осла.

Глава 26: Возвращение сестры, или Пират, которого мы не заказывали

Утро началось с солнца. С яркого, наглого, совершенно неуместного солнца, которое заливало офис через пыльные окна и заставляло жмуриться. Я сидел за столом, пил кофе (третью кружку, потому что ночь была короткой, а разговоры с Эмили — длинными) и разбирал последние бумаги перед возвращением сестры.

Эмили стояла у окна, что-то напевая себе под нос, и её золотые косы сияли в утреннем свете. На ней было голубое платье и розовая рубашка — мой любимый наряд. Я смотрел на неё и думал, что жизнь определённо удалась. Несмотря на баронессу. Несмотря на орчиху. Несмотря на Бабу Ягу.

— Как думаешь, она сегодня приедет? — спросила Эмили, не оборачиваясь.

— Сестра? Должна. Её открытка на камине — видишь? «Вернусь со дня на день». Это было три дня назад. Значит, сегодня.

— Ты волнуешься?

— Я? — я хмыкнул. — С чего бы? Агентство на месте. Прибыль — вон, мешочек от Ягуси лежит. Отчёты готовы. Семь успешных пар. И двести сорок семь икринок в качестве бонуса.

— Восемь пар, — поправила она.

— Восемь? А, точно. Ягуся и Иван. Я же записал их вчера вечером.

— Не только, — она повернулась и посмотрела на меня. — Девять.

— Девять?

— Ну, — она улыбнулась и указала на нас, — ты и я. Мы же тоже пара. И мы познакомились в этом агентстве.

Я открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Она была права. Мы были парой номер девять. Самой важной парой во всей этой истории.

— Тогда, — сказал я, вставая, — нужно внести нас в отчёт.

— Уже, — она показала блокнот. — Страница сто сорок два. «Господин Рейгер и помощница Эмили. Статус: влюблены. Перспективы: свадьба. Приданое: беличья ферма и пожизненный запас орехов».

— Ты серьёзно это записала?

— А ты думал, я шучу?

Я хотел ответить, но не успел. Потому что дверь распахнулась.

И в офис ворвался ураган.

— Бра-а-атик!

Я замер. Эмили замерла. Даже герань на подоконнике, кажется, замерла.

На пороге стояла моя сестра.