Лжец. Вернуть Любовь - Яна Декс

что люблю только этого мужчину и никого больше? Что если бы я сейчас была на таком же дне, что и он? Задавленная порицаниями моих родителей, своего сына и самое главное — моим порицанием. Ведь я действительно принимала этого мужчину, каким бы со стороны он ни казался. Со мной он всегда был другим.

Мы были больше чем просто мужем и женой. Мы были как будто одни в целом мире. Очень близкими людьми. Я уверена, что ни одному мужчине больше не буду доверять так, как я доверяла Ильясу. Ни один мужчина не станет мне не просто мужем, а другом. А Ильяс действительно был для меня другом. Он выслушивал меня. Очень редко когда понимал суть моей проблемы, но всегда предлагал мне решение.

Он считал все мои проблемы незначительными, но он никогда не говорил этого вслух. Для него они всегда были самыми важными. Я никогда не злоупотребляла его отзывчивостью, но я была уверена, если бы я позвонила ему хоть раз за то время, пока он безвылазно сидел на работе, и если бы я сказала ему: приезжай, ты мне очень нужен, он бы приехал. Неважно какой бы у него был на тот момент завал, но он бы приехал. Потому что если бы я попросила, он бы все сделал. Но я не просила. Возможно, я показывала этим что сама не нуждаюсь в его внимании? Что сама могу все разрулить с сыном и прочими мелким делами?

Так если бы так оступилась я сама, простил бы он меня? Требовал бы развод? Или нашел в себе мудрость просто принять мою ошибку и продолжать быть моей опорой?

В начале Ильяс вел себя ужасно. Он угрожал мне, применял силу. Но он просто действовал так, как мог. С присущей ему мужской реакцией. Но после того, как он открылся мне вчера, я поняла, что его сердце точно так же болит и страдает, как и мое. Так будет ли честно мне отступиться от мужа после первой ошибки. Да, такой серьёзной и вероломной ошибки, но все же она была первая и единственная.

— Мамочка, — вдруг обратился ко мне Ромка, — я очень люблю дедушку с бабушкой, но я хочу домой. В садик. Погулять в нашем дворе. Сходить на детскую площадку. Когда мы уже вернемся?

— Мне… надо подумать, — замялась я. — Я сегодня скажу тебе ответ, ладно?

— Ладно, — устало заявил он и обреченно пошел умываться.

Это еще больше кольнуло меня. Сейчас от моего решения зависило счастье нас троих. Одна подпись способна будет разрушить сразу три жизни. Так что же будет более ценным? Добиться развода или хотя бы попытаться сохранить семью? Я ведь не сделала ни одной попытки понять Ильяса. Не задала ему ни одного вопроса. Просто сбежала и все. Я должна с ним хотя бы поговорить.

Быстро переодевшись, я поспешила покинуть комнату, но в дверях столкнулась с Ильясом.

— Проснулась? — упавшим голосом спросил он, даже не глядя мне в глаза.

Он не хотел больше ничего спрашивать. Боялся, что я в очередной раз озвучу решение. Но я заглянула ему в глаза и тихо спросила:

— Мы можем поговорить? Еще один раз? Пожалуйста.

— Конечно можем, Дашка, — на этот раз он поднял взгляд и его черные глаза были пропитаны горечью насквозь.

— Пойдем, — я пригласила его войти в мою спальню, и он тут же вошел после меня.

Глава 35.

С тяжелым вздохом я опустилась на застеленную кровать и обняла подушку. В таком разговоре мне очень нужна была поддержка.

Однако Ильяс тоже это заметил. Он взял меня за руку и накрыл сверху второй ладонью.

— Я просто хочу, чтобы тебе было легче, — пояснил он, а мне действительно стало легче. Как минимум появилось ощущение, что не я одна буду тянуть бремя этого разговора.

— Ильяс, — выдохнула я, — я точно не понимаю, что должна сказать, но… Как бы ты поступил, если бы на твоем месте оказалась я? Если бы это я тебе… ну ты понимаешь.

Ильяс закрыл глаза, и я физически ощутила на себе всю его боль. У меня не было намерения сделать ему больно или лишний раз ткнуть его в свой поступок, но почему-то мне очень важен был его ответ.

— Я бы умер, Дашка, — ответил он. — Потому что если бы это сделала ты, то ты руководствовалась бы только своими чувствами. Это бы означало, что ты уже полюбила этого человека. И что бы я ни сделал, все было бы бесполезно. Я бы мог угрожать тебе, запереть, увезти, спрятать ото всех, но я бы уже никогда не вернул твою любовь. Ты бы сделала это только если бы действительно полюбила этого мужчину.

Да, на первый взгляд ситуация у нас действительно была бы разная. Меня бы на измену в самом деле толкнула бы только очень сильная влюбленность.

— А… если бы не по любви? — я пыталась подобрать хоть какую-нибудь возможную ситуацию. — Если бы, скажем, я впервые в жизни перебрала с алкоголем. Ну вдруг. И… на импульсе бы почувствовала сильное влечение к другому мужчине. А на следующий день бы об этом пожалела. Как бы ты поступил?

— Дашка, — Ильяс взглянул на меня уставшими покрасневшими от бессонных ночей глазами. — Ты знаешь, эта ситуация ведь заставила меня во многом по-другому теперь смотреть на жизнь. Прежний Ильяс бы был в бешенстве. Я бы не ударил тебя. Но я бы точно делал что-то, что бы тебя травмировало. Это правда. Мне нужно было бы очень много времени, чтобы переварить ситуацию и посмотреть на нее глазами сегодняшнего Ильяса. Сейчас же, имея за собой такой проступок, конечно, я бы простил тебя. Я бы ни в чем тебя не упрекнул. Я бы говорил с тобой, пока бы тебе самой не стало легче. Потому что я уверен, тебе бы все равно было во много раз тяжелее, чем мне. Ты бы винила себя. Сейчас я вижу, насколько ты глубокая, чувствующая, преданная своим чувствам. Ты самая необыкновенная, Дашка.

— Но мы все равно разведемся? — мой вопрос прозвучал недостаточно уверенно как вопрос. Скорее я недотянула интонацию, сделав это утверждением.

Ильяс снова закрыл глаза и сжал мою руку в своих ладонях. Их жар прожигал меня до самых костей, но это было приятное чувство. Каким бы сломленным сейчас не казался мой муж, но кажется он не сдался. И никогда не сдавался.

— Мы не разведемся? — я попыталась вытащить свою руку, но Ильяс не позволил.

Я не знала, что почувствовала в этот