Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

нужный нам вид. Ты же владеешь подготовкой презентаций? Я был уверен в этом. Вот в таком виде мы и запустим «пулю». Я уже всё продумал по поводу того, как нам подложить вкусный пирожок твоему визитёру. Здесь нам Дед поможет. Теперь дальше. Что касается турецкой компании.

— А разве с ними не всё закончилось? — удивилась она. — Я думала, что...

— Нет, к сожалению. Есть информация, что переводчику звонил кое-кто, чтобы поинтересоваться причиной спешного отъезда и отказа от участия в тендере. И я очень сомневаюсь, что турок промолчал. У него, как и у всей гоп-компании, кровь кипит от злости и унижения. Так что, конечно, рассказал о ком-то, знающем турецкий язык и сорвавшем сделку.

— Но это же не точно, а лишь догадки? — настаивала Эмма.

Вито поджал губы и покачал головой.

— Нет, это точно, потому что после звонка, этот кое-кто начал активно интересоваться нашей фирмой. На заводе очень сильная IT-команда, которая ежедневно и ежечасно отслеживает звонки, переписку, электронные носители всех сотрудников. Там мышь не проскочит. Вот они и передали в службу безопасности сигнал о том, что запросы от кое-кого по нашему офису возросли в разы: интересуются только теми, кто был на переговорах. А нас там было немного. Сама знаешь, электронные адреса всех, кто работает с заводом, у них в доступе. Роман предупредил, что та личность очень опасна своей непредсказуемостью и изворотливым мышлением.

— Ты поэтому ко мне переселился? — глядя прямо в глаза, вдруг спросила Эмма. — Чтобы присматривать за мной? Безопасность мою...

Он закашлялся до слёз, но она не подскочила ему помогать, напряжённо ожидая ответа.

— Не поэтому, — охрипшим голосом произнёс Вито, вытирая глаза салфеткой. — Сама посуди, как бы я мог приглядывать за тобой, если прихожу намного позже с работы? Ну? И не говори больше глупостей.

Он продолжил ужин, уткнувшись в тарелку, думая о том, насколько же она проницательна. Эмма тоже молчала. Наконец, отодвинув, тарелку Вито сказал:

— Спасибо, было очень вкусно. Чай? Кофе уже поздно, наверное.

— Давай чай, — согласилась она.

— Продолжаю, пока готовлю самый вкусный в мире зелёный чай с лимоном... Воинов тоже подтвердил, что было несколько звонков за рубеж. Но этих господ-махинаторов сюда больше не пустят. Кроме того, он связался с настоящей компанией, которую хотели подставить, и её руководители очень заинтересовались произошедшим у нас. Возможно, мне придётся съездить в столицу на день-два.

— Когда?

— Точно после всех наших «спектаклей». Возможно, в декабре, не раньше.

Эмма незаметно выдохнула. Она почувствовала, что не готова к разлуке даже на день-два.

— Неужели этот кое-кто настолько опасен? Это женщина, да? — вдруг спросила его.

Вито кивнул, помешивая в чайнике ароматный напиток. Поставив перед Эммой её любимую чашку, сел напротив, обхватив ладонями свою большую кружку.

— Да, это женщина. Я не имел «удовольствия» встречаться с ней, но Роман сказал, что она... весьма неприятная особа. Успела столько гадостей сделать... Но это к нам не имеет отношения. Важно другое: через некоторое время она точно выйдет на тебя. А если умна, как говорит о ней Чернов, то это случится скоро. И что придёт ей в голову?

— Не убьёт же она меня, — усмехнулась Эмма. — Давай рассуждать без эмоций. Даже если она наймёт кого-то с целью нападения на меня...

Она так открыто и спокойно говорила страшные вещи, что Вито замер, лишь представив озвученные ею предположения. Мороз побежал по коже. А девушка ровным голосом продолжала.

— Что она выиграет от этого? Дирекцию по безопасности на заводе возглавляет тоже женщина. Насколько мне известно, её боятся все, и от неё ещё никому не удалось уйти безнаказанно. Так на что может рассчитывать эта самая «кое-кто», уже находясь под колпаком службы Тарасовой? Только на увольнение с возвратом денежных средств, выведенных нечестным путём с завода, пусть даже полученных от подрядчика. И это в лучшем для неё случае. В худшем — статья и срок. Так?

— Ты не боишься? — тихо спросил Вито. — Человек, который теряет всё, превращается в загнанную в угол крысу, опасную, безжалостную. К тому же у этой... есть помощник, напарник — её муж.

— Я не боюсь. Но буду более внимательной при переходе улицы... Честно, Вито, не волнуйся так! Мне же не пятнадцать лет. Я могу за себя постоять.

Эмма улыбнулась, отодвинула чашку и подошла к нему. Обняв любимого мужчину со спины, мягко поцеловала его в шею, вызвав глубокий вздох.

— Ты приглашаешь меня? — спросил он.

— Приглашаю. Идём?

Она предложила ему руку, Вито взял её ладонь, поцеловал запястье, оставив влажный след, и последовал за девушкой в спальню.

Эмма никогда не хотела главенствовать в этой области их отношений. Отдавала себя полностью, купалась в нежности и жгучей страсти любимого человека. Сама не спешила брать на себя смелость сделать что-то первой. Возможно, поэтому сегодняшнее её предложение удивило и восхитило Вито. Он понимал, что у Эммы всё впервые, и не форсировал события, обучая и приучая к своим желаниям. Или приучая к себе. Ждал, когда в ней проснётся потребность прикоснуться самой, раскрыться перед ним, не страшась и не смущаясь. Эти несколько недель был осторожен, больше прислушивался к ней, словно настраивал дорогой музыкальный инструмент, чтобы прочувствовать чистейший звук настоящей, вечной любви.

Комната освещалась лишь уличным фонарём, тоскливо и одиноко стоявшим в конце улицы. Маленькие бра возле кровати бросали рассеянные лучи на тёмные подушки. Эмма, глядя в глаза Вито, начала медленно снимать с себя одежду. Он старался не показать, как его возбуждала эта смелость и в то же время скромность. Чтобы не смущать девушку, тоже смотрел только в её глаза, хотя видел каждое движение, каждый изгиб восхитительного, желанного тела.

Она осталась лишь в нижнем белье. Через тонкое кружево просвечивала бледно-розовая кожа. Вито, не контролируя себя в этот момент, сглотнул, чем вызвал улыбку Эммы. Сделав к нему шаг, она неторопливо подняла руки и дотронулась до верхней пуговицы; её длинные пальцы аккуратно действовали, освобождая одну за другой тугие, маленькие петли. Наконец, она развела в стороны полы рубашки и глубоко вздохнула, глядя на загорелую мужскую грудь. Узкая девичья ладонь пугливой птицей вспорхнула и, чуть замедлив полёт, прикоснулась к его тёплой коже, отчего мышцы едва заметно дёрнулись, но Вито остался неподвижен. При всём своём необузданном желании, которое лишь сильнее разгоралось от её "познавательных" действий, он продолжал держать себя под жёстким контролем. К тому же дико хотел увидеть, как далеко зайдёт её смелость. А она, привыкнув к теплу и упругости его кожи, продолжила гладить, едва касаясь, словно целовала пальцами. Он ни с чем