Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

Вдруг осторожное, мягкое, но чуть более сильное давление — и Вито оказался лежащим на спине среди чёрно-фиолетового простора кровати. Он закинул руки за голову, приглашая её к себе, но рубашка натянулась на сгибах, мешая ему, ограничивая движения. Эмма присела рядом, не на него, а рядом, словно не могла позволить себе ни на мгновение оказаться выше любимого мужчины. И снова её тонкие пальцы быстро высвободили маленькие пуговицы из петель на манжетах, давая простор его рукам. Вито привстал, снял с себя рубашку и отбросил в сторону. Дорогая вещь белой змеёй сползла с кровати, будто не желала подглядывать за хозяином. Переместившись немного, Эмма наклонилась к нему и губами коснулась ямочки в солнечном сплетении. Полувздох-полустон вырвался у мужчины, впервые на мгновение закрывшего глаза.

— Я люблю тебя, Вито, — тихий шёпот обжёг его кожу. — Люблю. Мне нравится произносить это вслух. Я буду говорить это столько, сколько живу. Ты — моя живая мечта, воплотившееся желание, моя вечная любовь.

Каждое касание сопровождалось поцелуем и признанием; её светлые волосы, выпущенные из заколок и шпилек, свободно рассыпались и теперь трогали, ласкали его тело, вызывая судорожные сокращения мышц. Но Вито сдерживал себя. Лишь когда её поцелуи начали рисовать влажную дорожку вдоль ремня, не смог остановиться — широкая мужская ладонь легла на затылок Эммы, словно побуждая к чему-то. И тут же исчезла, оставляя ей полное право и возможность исполнения задуманного или желаемого.

Она улыбнулась своим мыслям. Потом чуть привстала и начала расстёгивать ремень, Вито помог ей, и сам быстро стянул брюки, которые отправились туда же, где притаилась белая рубашка. Но дальше… Он не ожидал, что девушка повернётся к нему спиной, намекая на остатки своей одежды и тем самым отдавая бразды правления. Его не надо было приглашать дважды. Мужскому терпению пришёл конец. В голове пульсировало одно желание: обладать, сделать своей здесь и сейчас, навсегда. Вито даже не понимал, что ни словом не ответил на её признания. Молчал, слушал, впитывал. Но ей, казалось, и не нужны были пустые звуки. Как недавно сама сказала Каролине: «А слова — это всего лишь слова».

Теперь уже Вито вёл в этом танце страсти, в котором оба кружились, теряя ориентиры. Для Эммы он был тем единственным, которого ждала, для него себя хранила, не надеясь на взаимность. Он же только с ней вдруг почувствовал, что снова молод, безудержно силён и готов исполнить любую её просьбу. Но она молчала, отдавая себя и ничего не требуя взамен.

Наступит утро, и они снова станут директором и секретарём, далёкими друг от друга людьми, у которых из общего — только работа. Но сейчас Вито и Эмма сливались в единое целое, не помня себя, не разбирая дня и ночи, не вспоминая о проблемах, не думая о будущем. В последний момент, находясь на вершине блаженства, он и она, не говоря ни слова, подумали об одном и том же: «Когда-нибудь мы просто будем! Обязательно будем!»

Утро вторника выдалось суматошным. Эмма встала позже Вито, долго собиралась, чувствуя себя не выспавшейся, с затуманенным сознанием. Но улыбка всё равно не сходила с губ, стоило вспомнить прошедшую ночь.

Когда она вышла из ванной, то очень удивилась, увидев расслабленного Вито, лежавшего на постели, словно он и не собирался на работу. На нём были лишь джинсы. Внимательный, чуть лукавый взгляд смутил её.

— Ты же раньше меня встал. Собрался и снова лёг? Или устал, не выспался? — спросила она, наводя маскировку на свою внешность. — Сегодня без костюма? Контора может расслабиться? Если Миллер не в костюме, значит, можно немного выдохнуть?

— Это они зря. Никому сегодня покоя не будет… И сколько бы ты ни торопилась, я буду на работе вовремя, — потянувшись, сказал Вито. — Мне интересно, как ты делаешь всё это с собой? Как из высокой, статной красавицы превращаешься в незаметную даму без возраста.

Он наблюдал за её действиями: вот Эмма покрыла каким-то веществом свои блестящие светлые волосы, и они превратились в серый, тусклый, безжизненный пучок с торчащей сбоку шпилькой. Вито поморщился, она улыбнулась. Чёрный джемпер с ниткой люрекса на вставке в районе груди сразу прибавил ей лет десять. Очки-хамелеоны, закрывавшие пол-лица, казались странным летним вкраплением посреди хмурого осеннего утра. Эмма присела, завязала шнурки на ботинках, похожих на угги, потопала ногами, будто привыкая к обуви, затем резко выпрямилась и уже у двери обернулась к нему, чтобы сказать:

— Ну, посмотрим, кто придёт на работу первым, Витольд Максович.

— Угу, — кивнул он и коварно улыбнулся. — Ты только под ноги смотри, подморозило сегодня.

Через несколько минут хлопнула входная дверь, оповещая об уходе хозяйки. Улыбка исчезла с лица Вито. Он пружинисто вскочил с кровати и, как был без одежды и обуви, бросился в другой конец дома по длинному коридору. Проверив дверной замок, покрутив его туда-сюда, быстро вышел за дверь, добежал до калитки в углу, о которой узнал несколько дней назад. Подёргал там навесной замок, рассмотрел дужку и на всякий случай натянул проволоку, вынутую из заднего кармана. Ему казалось, что это каким-то образом может предупредить его о нежеланных гостях.

«Буду каждый вечер проверять эти ловушки. Ведь никто, даже Эмма, не знает, что я тут петельки накинул».

Босые ноги не ощущали холода; тело, привыкшее к занятиям йогой, не реагировало на минусовую температуру воздуха. Вито обошёл все двери первого и второго этажей в доме и на улице, проинспектировал окна, установив собственноручно изготовленные «капканы». И только после этого собрался на работу за одну минуту, натянув чёрную водолазку и куртку «Аляску». Ботинки на толстой подошве не привлекли его внимание, вместо них в ход пошли зимние кроссовки. Бегом, в обход по другой улице он оказался у своей машины, поглядывая на часы и представляя, где сейчас могла находиться Эмма.

«Как мальчишка! Но мне это нравится, — думал Вито, прогревая машину, а затем выруливая со стоянки. — Нравится, что никогда этого со мной не было. Нравится удивлять её. Нравится видеть изумление, восторг, счастье в глазах… Лишь бы никто не помешал. Не испортил нам…»

Он оказался на парковке перед офисом чуть раньше появления Эммы на работе. Ждал, когда услышит негромкий шум в приёмной и сможет вызвать секретаря, чтобы получить свою порцию кофе. Ведь утром ни он, ни она не успели позавтракать.

«Но оно того стоило, — скрывая улыбку, думал Вито, вспоминая ночь. — Не выспались, не