Искупление - Ева Симмонс

Спасибо. Просто оставь их у двери. Не нужно заходить.

Мила

Хорошо.

Вайолет

И весело проведи время со своим мальчиком-игрушкой.

Мила

У меня нет мальчика-игрушки.

Тил

Тогда с игрушкой-мужчиной.

Мила

Это у Пейшенс должен быть. Как там профессор?

Пейшенс

Я ухожу из этой беседы.

Мила

Нет, не уйдешь. Ты слишком нас любишь.

Пейшенс отправляет смайлик, закатывающий глаза, тем самым эффективно заканчивая разговор. Я достаточно отвлекла внимание от себя, так что, надеюсь, они не будут продолжать.

Отложив телефон, я завтракаю и собираюсь, включив свою любимый плейлист, так как никто не может мне помешать. В здании осталось всего несколько студентов, и, судя по тому, как оно опустело, я практически занимаю весь этаж.

К тому времени, когда я оделась и собралась, я нашла стопку книг, которые Пейшенс просила меня отвезти, и сунула их в сумку. Я солгала, когда сказала, что собиралась куда-то утром. Я планировала спрятаться в общежитии, смотреть фильмы и пытаться не думать о сексе с братом моей лучшей подруги. Но мне слишком любопытно увидеть дом Ланкастеров, чтобы не выполнить это конкретное поручение.

Взяв все с собой, я спускаюсь вниз, на парковку. От солнечного света на машинах сверкают остатки вчерашнего дождя. Открыв заднее сиденье, я кладу сумку с книгами на пол, как раз в тот момент, когда рядом останавливается машина.

По тихому гудению дорогого двигателя я делаю вывод, что Марко приехал, чтобы продолжить вчерашнюю ссору. Но когда я поворачиваюсь, за рулем сидит Алекс.

Он выключает двигатель и выходит, не сводя с меня глаз, пока я прислоняюсь к машине, чтобы посмотреть на него. Темные джинсы обтягивают его сильные ноги, а зеленая футболка подчеркивает каждый оттенок изумруда в его карих глазах.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь не выдать раздражения из-за того, что он исчез из моей постели сегодня утром.

— Похоже, еду с тобой в дом Ланкастеров.

Я не упускаю из виду, что он не сказал — домой.

— Откуда ты знаешь, что я еду к твои родителям? — Я вытягиваю шею, чтобы встретить его взгляд, когда он останавливается передо мной. — И как долго ты за мной следил?

И почему мне это не мешает?

Уголок его рта поднимается в улыбке.

— Моя сестра сказала, что послала тебя по поручению.

— Ты разговаривал с ней? — Я ненавижу ревность, которая вспыхивает в моем вопросе, потому что, конечно, я хочу, чтобы Алекс выздоровел, но я думала, что то, что он разговаривает со мной, — это что-то особенное.

— Она написала, — поясняет он, словно чувствуя мою неуверенность.

Я выпрямляю спину.

— И когда она писала, она также рассказала тебе, как проникнуть в нашу комнату, чтобы ты мог наблюдать за мной, пока я сплю?

Алекс ухмыляется.

— Нет. Это Коул.

Я не ожидала честного ответа на свой язвительный комментарий. И я действительно не ожидала, что Алекс скажет мне, что за этим стоит Коул. Хотя, учитывая, как он защищает Вайолет, я не удивлена.

Может, мне написать ей и рассказать?

Может, она уже знает.

— Как бы это ни было тревожно… — Я открываю дверь машины, ненавидя себя за то, что на самом деле я совсем не обеспокоена. — Мне не нужна охрана, чтобы проехать через город. Я просто завезу книги.

Алекс даже не удосуживается ответить, обходит мою машину и садится на место пассажира.

— Ну ладно, — ворчу я, садясь на водительское место.

Не то чтобы я не хотела, чтобы он поехал со мной, но я не хочу, чтобы он думал, что я слабая и нуждаюсь в том, чтобы за мной следил кто-то, как за девушкой в беде.

Алекс смотрит в окно, пока я еду к дому его родителей. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он нервничает из-за того, куда мы едем. Его плечи выпрямляются с каждым поворотом, а костяшки пальцев белеют от того, как сильно он сжимает бедра.

Хотя я не могу понять, почему.

Его родители оплатили его лечение. И, по словам Пейшенс, обеспечили ему все, что он мог пожелать после того, что произошло. Я всегда думала, что он близок с ними, даже если Пейшенс не была.

Когда пальцы Алекса сжимаются в кулак в десятый раз, я решаюсь протянуть руку и положить ладонь на его левую руку, полностью готовая к тому, что он отдернет ее, когда моя кожа коснется его шрамов.

Алекс вздрагивает от моего прикосновения, он опускает взгляд на нее. Но вместо того, чтобы отдернуть руку, он повернул ее так, чтобы наши ладони соприкоснулись. Это был небольшой жест, но тот факт, что он его принял, не ускользнул от моего внимания.

Мое внимание возвращается к дороге, когда Алекс медленно переплетает наши пальцы. С ним всегда есть грань. Грань, которую я отчаянно хочу пересечь, как бы я ни старалась уважать его границы. А он держит меня на другой стороне.

Когда я поворачиваю на последний поворот в район Ланкастеров, я возвращаю обе руки на руль и следую по длинной дороге, которая тянется вдоль их участка. Проходит немало времени, прежде чем мы наконец добираемся до главной подъездной дороги, и когда мы подъезжаем, перед нами возвышается ворота, отделяющие участок от дороги.

У моих родителей никогда не было таких денег, поэтому я надеюсь, что не будет видно, что я здесь не в своей тарелке.

Тротуар сменяется кирпичной мостовой, образующей красивый контраст с большими железными столбами, обрамляющими ворота. Я уже собираюсь нажать кнопку, чтобы опустить окно, когда ворота распахиваются.

Алекс напрягает челюсть, когда я снова трогаюсь с места.

Подъездная дорожка почти такая же длинная, как дорога, которая огибает северную сторону участка. Она извивается и поворачивает вместе с линией деревьев, пока не появляется дом.

Дом — это еще мягко сказано.

Он четырехэтажный и занимает всю центральную часть участка. Белые кирпичные арки обрамляют каждое высокое окно, а серая крыша совершенно новая. Шифер почти серебристый, так блестит на солнце.

После того как я однажды побывала в доме родителей Тил, я решила, что меня уже ничем не удивить. Но дом Ланкастеров заставляет дом Донованов казаться невпечатляющим.

Я не осознаю, что замерзла, пока Алекс не открывает дверь и не вылезает первым. Он наклоняется на заднее сиденье, чтобы взять сумку с книгами с пола, а затем обходит машину, чтобы открыть мне дверь.

— Спасибо. — Я вылезаю, но он ничего не отвечает.

Он даже не кивает в ответ, закрывает дверь и остается