Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

и немного отдохнуть, потому что лимит отгулов закончился. Завтра на работу выходить на весь день. Руслан предупредил, что придется прыгать с места в карьер и впахивать по полной. Так что скоро у меня не останется времени для глупых страхов и идиотских мыслей, потому что отстояв две смены у плиты, не будет сил даже помыться.

Решив не тратить время, вытащила неудавшийся бисквит и потянулась за второй формой. Новую порцию теста вымешивала яростно и раздраженно, четко соблюдая все пропорции. Сначала смешала сухие ингридиенты: мука, сахар, соль и разрыхлитель, сушеные цветки лаванды. Затем в отдельной посуде в ход пошли яичные желтки, теплое молоко и сливочное масло, взбила и добавила к сухой смеси. Белки взбивала до мягких пиков вместе с сахаром и ванилью. Все соединила, еще раз взбила и отправила в новой форме в духовку.

Отряхнув руки, стала грешить на то, что в первый раз плохо отделила белки от желтков.

Я как раз решила проверить крем, как в дверь постучали. Замерев с венчиков в руке, удивилась: кого это нелегкая принесла? Квартирная хозяйка не так давно писала, не должна она прийти. Соседи?

В дверь снова постучали, только грубо и настойчиво. Немного растерялась и к входной двери стала идти крадучись. Осторожно приподняла шторку на глазке и посмотрела на лестничную площадку.

Стучались двое откровенно пугающего вида. Этих мужчин я видела впервые. Никак не реагируя на их стук, я держала руку на дверной ручке. Вскоре и ее подергали.

— Ладно, звони в соседнюю.

Я прислушивалась к разговору, ничего не понимая. Неужели та женщина вовсе не хозяйка квартиры? Теперь ко мне пришли коллекторы, или кто еще похуже. Скоро стало понятно, что в точку понял второй вариант.

— Добрый день! Кто вы и что вам нужно?

Соседка дверь открыла, правда только на цепочку, потому что я услышала ее звяканье. Мужчины тут же перешли к делу:

— Не видели эту девушку?

— Из полиции… — соседка недовольно пробормотала. — Нет, не видела.

— А из этой квартиры?

— Тамаровна? Да как ее мать Богу душу отдала, так она тут и не появляется. Даже за коммуналку не платит, долг скопила. А нам теперь за воду рассчитываться. Разве это дело?

— Так вы точно эту девушку не видели?

Жадно прилипла к глазку, пытаясь разглядеть фотографию, которую они показывали. Смогла различить только огненно-рыжие волосы, совсем… совсем, как у меня.

— Может, вспомните?

— Может, вы еще раз свое удостоверение покажите? А то плохо разглядела, так быстро его убрали.

Больше неизвестные не стали задавать вопросов и стали спускаться вниз. Я стояла у глазка, пока эти двое не скрылись из виду. Соседка же продолжила бурчать:

— Тоже мне, полиция. Что я, нашего участкового Федю не знаю? Надо позвонить ему… Девушку они ищут. Да в нашем подъезде за этот год столько жильцов поменялось, разве упомнишь их?

Соседская дверь обнадеживающе лязгнула. Наслаждаясь тишиной, я все ждала, что эти двое вернутся. Простояла так минут двадцать, если не больше, вздрагивая от каждого шага и тени на лестничной площадке.

Каким-то образом Игорь узнал, где я живу. Дом? Улица?

Теряясь в догадках, выдыхала, что дом старый и камер наблюдения тут нет, как в новостройках. Но на всякий случай мне надо было бы как-то подстраховаться. Парик, что ли, купить.

Меня так трясло, что я никак не могла успокоиться. Если бы я не спросила, не посмотрела и просто, как обычно, открыла бы дверь? Что было бы тогда? Оле пришлось бы все психиатрические больницы нашего региона обзванивать? Или что?

Сердце колотилось, во рту пересохло. Бисквит хорошо поднялся и теперь спокойно выпекался, пока я решила провести ревизию холодильника. Оставался коньяк для пропитки. Никогда его не пила, но сейчас мне хотелось как-то расслабиться, резко. Налила себе треть кофейной кружки, тихонечко выпила, жмурясь и кашляя. Пряное тепло разлилось по телу. Прижав кулак ко рту, села на табуретку и потянулась к телефону, чтобы написать Руслану адрес.

Похоже, прогулка отменяется.

Кроме Оли никто не знал, где я живу. Но Оля вернется не скоро, а так… Хоть кто-то тело найдет, если что. Пока ждала ответ Руслана, налила еще чуть-чуть коньяка. От жуткого страха алкоголь почти не чувствовался, а мне понравилось, как отключалась голова…

Шаг назад

Очень вкусно пахло кофе. Так вкусно, что голодный желудок сводило.

С трудом открыла глаза и со стоном привстала в кровати. На улице уже было темно или еще. Я никак не могла понять, сколько сейчас времени. Нащупала телефон и схватилась за него, яркий свет экрана болезненно ослепил: половина десятого вечера.

— Странно… Боже мой, бисквит! Я совсем забыла про бисквит…

Вскочила на ноги и кинулась на кухню. На удивление дыма не было, гарью не разило. Я слышала только странный шум. Остановившись у самого порога, осторожно заглянула за дверной косяк.

Что-то напевая себе под нос и колдуя над туркой, возле плиты хозяйничал… Руслан. Мой бисквит стоял неподалеку, накрытый специальной пластиковой крышкой. Также на плите, вместе с кофе, что-то еще булькало. Похоже ужин. На столе я заметила пустую бутылку из-под коньяка. Странно… Я что, столько выпила? Помню, что пригубила чуток, там оставалось.

Руслан, пританцовывая, двинулся к холодильнику. Вытаращив глаза, я таращилась на гостя. Клетчатая рубашка оказалась расстегнутой и можно было рассмотреть все татуировки Руслана, которые в обычное время скрывались под одеждой. Их было много, даже слишком, как по мне. Резко повернувшись ко мне лицом, Руслан воткнув наушники, продолжал подпевать, совсем не замечая меня. У меня же челюсть отвисла, а внутри стало разливаться странное тепло. Такого я давно не испытывала.

— Твою мать! — выругавшись, Руслан замер на месте и вытащил наушники. — Напугала, блин. И давно ты там так стоишь, прилипнув к косяку?

— М-м-м… — я смогла только промычать, стараясь не улыбаться во все тридцать два зуба. — Довольно давно. Танцуешь ты, кстати, неплохо… Не скажешь, что тут происходит?

— Ну, — Руслан немного покраснел и отвлекся на мгновение, чтобы убрать турку с плиты, — ты написала мне непонятное сообщение, прислала адрес. Я и поехал. А тут ты, спящая в обнимку с бутылкой и почти подгоряющим бисквитом в духовке. Если хотела самоубиться — то верный способ, вот стопроцентный.

— Мне твой сарказм ни к чему, — покраснела как помидор и нерешительно зашла на кухню. — А коньяк? Он как? Компенсация за испорченный вечер?

— Скорее, в качестве успокоительного и согревающего. Уж прости, но до кровати я тебя донес, сама ты не дошла бы. Раздевать не стал, надеялся, что