Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! - Анна Кривенко

Теперь же он стоял в комнате, застыв, будто статуя. Его лицо оставалось таким же, как всегда: упрямым, жёстким и гармонично прекрасным. Даже сейчас, когда инквизитор находился в состоянии абсолютного надлома, его глаза излучали внутреннюю силу, не присущую обычным людям, ведь человеком он не был.

Его рука едва заметно поднялась, чтобы коснуться гладкой щеки Елены, но он остановил себя. Тепло её тела ещё до прикосновения обжигало кожу. Он смотрел на неё, и что-то внутри ломалось. Один за другим рушились его убеждения.

Он потеряет все? Пост инквизитора, уважение людей? Скорее всего да, если его чувства откроются. Он будет изгнан из общества навсегда… Нет, он не может позволить себе любить её открыто, ведь потеряет всё, ради чего жил. Но ненависти больше не будет. Инквизитор, наверное, даже отпустит ведьму, но… не нарушит свой обет. Женщины для него по-прежнему — табу!

Страстное желание прикоснуться было таким невыносимым, что Леомир едва не поддался ему. Нет, он не может. Убрав руку, он тяжело выдохнул.

Она всё равно ведьма. Елена не может ею не быть. Почему? Потому что её сила имеет сверхъестественное происхождение.

Быть может, ведьмы не везде ужасны. Может быть, именно это так сильно отличает её от уродливых колдуний. Подобные мысли позволяли хотя бы на мгновение расслабиться, если это было вообще возможно.

Девушка зашевелилась. Сначала едва заметно, но затем всё очевиднее. Её пальцы слегка сжались, веки дрогнули. Леомир заметил это, потому что рассматривал её с огромным вниманием. Он буквально не дышал, пока она пыталась открыть глаза. Её взгляд в первые мгновения оказался пустым, будто она смотрела сквозь него.

Леомир ощутил себя беспомощным, впервые за долгие годы потерял почву под ногами.

Вдруг взгляд Елены резко обрёл осмысленность, и она стремительно села, широко распахнув глаза. Одеяло, что покрывало её, скользнуло вниз, обнажая верхнюю половину тела. Леомир ошеломленно застыл. Глаза расширились, когда он увидел её наготу, но отвести взгляда не мог. Что-то дикое сжалось внутри его тела, заставив испытать боль в паху. Вид обнажённой груди девушки — восхитительно красивой — просто вышиб из реальности.

Леомир почувствовал, как кровь приливает к лицу. Наконец, он нашел в себе силы резко отвернуться, стиснув зубы. Ужас от собственной несдержанности затопил душу.

— Прикройся! — его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Елена вдруг осознала, в каком виде находится, и вскрикнула, торопливо натягивая одеяло обратно. Её дыхание стало сбивчивым, а взгляд — испуганным и растерянным.

— Где я? Что происходит??? — спросила она тихо, едва слышно.

Леомир молчал. Он стоял, повернувшись спиной, стиснув зубы так, что слышался скрежет. Его веки были крепко сомкнуты, но перед глазами всё ещё стояло видение — картина, пробуждающая глубоко запретное, невыносимо сладкое и недопустимое. Это желание разрушало всё, ради чего он жил.

Не в силах больше оставаться рядом, он резко шагнул к двери.

— Подожди!

Елена протянула к нему руку, но он уже вылетел из комнаты. Дверь громко захлопнулась, и гулкий звук разнёсся эхом по коридору…

* * *

Комната снова погрузилась в тишину. Я сидела на койке, судорожно прижимая одеяло к груди. Дыхание было рваным, а сердце стучало так громко, что казалось, будто его звук заполняет всё пространство.

Что это было? Где я? Почему я в таком виде?

Воспоминания всплывали мутными обрывками. Я пыталась сосредоточиться, но в голове вспыхивал лишь один образ: старой ведьмы с уродливым лицом, глаза которой вмиг наполнились неприкрытым изумлением.

— На тебе знак Кассандры, — прошептала старуха ошеломленно. — Ты её преемница… но ты сильнее. Кто ты?

Я нахмурилась, чувствуя, что произошло что-то невероятно важное. Но смысл ускользал, оставляя только смутное ощущение, что моя жизнь необратимо изменилась…

Глава 32

Технологии

Не знаю, сколько времени я провела, погружаясь в сон и ненадолго просыпаясь. Леомир больше не приходил. Меня, наконец-то, одели. Этим занимались незнакомые служанки.

Я чувствовала полнейшее опустошение — даже мысли ворочались с трудом. Воспоминание о том, что произошло в темнице, было очень туманным. Помню чувство страха, обречённости, гнев на Леомира. Помню, как меня отправили в темницу к этим уродливым женщинам, которые были ведьмами. Помню битву — отчаянную, страшную.

А после… глаза одной из этих старух. Её шёпот: «На тебе знак Кассандры».

Кассандра…

Леомир не раз упоминал это имя. Кажется, эта ведьма мертва. Но при чём здесь она?

Хотя… можно было предположить, что каким-то образом Кассандра оставила знак в той темнице, в которой инквизитор держал меня впервые. А потом этот знак перешёл ко мне.

Преемница Кассандры? Преемница ведьмы, которую Леомир люто ненавидит? Думаю, если он об этом узнает, мне точно несдобровать.

Интересно, почему я жива? Кажется, я припоминаю, как он склонился надо мной в последний момент с очень странным выражением на лице. А потом всё исчезло.

Так это Леомир меня спас? Но почему? Сам отправил умирать к этим ведьмам, а теперь спас?

Сердце заледенело. Я была глубоко уязвлена его отношением. Впрочем, чего ещё ждать от этого мира и его странных обитателей?

Самым плохим было то, что я по-прежнему не могла никуда уйти. Более того, знак не отвечал. Я чувствовала абсолютное магическое истощение.

В один из дней я вдруг проснулась в совершенно другом месте. Кто меня сюда перенёс?

Комната в своём великолепии могла бы затмить самые дорогие гостиничные номера моего мира. Шёлковые простыни приятно касались кожи, а из окон лился мягкий свет, принося с собой свежесть утреннего воздуха.

На тумбочке рядом стояла чаша с ароматным напитком и тарелка с фруктами. На мгновение мне даже показалось, что произошедшее в темнице, да и после, — это просто какой-то кошмар.

Но стоило повернуть голову, как я заметила… прежнее одеяние. Оно лежало на спинке кресла. Местами изорванное, но уже не окровавленное. Оно было выстиранным и чистым, а порванные участки — аккуратно залатанными.

Значит, мне это не приснилось.

Тело всё ещё ныло от ран, полученных в схватке с ведьмами. Я медленно присела, стараясь не делать резких движений. К счастью, на сей раз я была одета.

Припомнилось выражение лица Леомира, когда я оказалась полураздета перед ним. Он был в шоке, густо покраснел и стремительно отвернулся. Вспоминать об этом было удивительно неловко, поэтому старалась отмахиваться.

Я оглядела комнату. Да, здесь всё действительно оказалось очень роскошным: вазы с цветами, резной шкаф, зеркало в золотистой раме. Меня окружал мир, к которому