Прости меня, отец - Эрика Джейден

Я оторвала взгляд от это шеста для палатки и медленно провела глазами по его точёному животу, очерчивая чёткие линии и рельефные мышцы. Его V-образные мышцы заставили меня с трудом сглотнуть. В горле пересохло, когда я медленно провела взглядом по его шести кубикам, нет, по восьми, если считать едва заметные мышцы по бокам от центра. И эта проклятая V-линия, которая спускалась вниз и исчезала под простынёй, снова притягивала мой взгляд к его эрекции.

Как ему удавалось оставаться в такой невероятной форме? Я никогда не видела, чтобы он бегал, и в комнате не было ни одного тренажёра.

На его груди и животе красовались готические татуировки, тёмные и замысловатые. Белый кролик, нарисованный жирными чернилами, служил постоянным напоминанием о том, насколько на самом деле опасен мой новый муж. Я знала, какой он вспыльчивый; это пугало меня, когда он злился на меня. Потому что я также знала, на что он способен.

Я медленно рассматривала его, следя взглядом за тем, как поднимается и опускается его грудь при каждом ровном вдохе. Я легонько прикусила нижнюю губу, и этот тихий звук стал молчаливым подтверждением того, насколько неотразимым он был.

Его рельефные грудные мышцы были одной из моих любимых черт, за ними следовал крепкий подбородок, обрамленный аккуратно подстриженной бородой. Эти полные, сочные губы, казалось, жили собственной жизнью, и мне до боли хотелось поцеловать его, чтобы он проснулся. А ещё у него был нос идеальной формы, который дополнял его поразительный профиль, от которого у меня перехватывало дыхание.

Я подняла на него глаза и слегка вздрогнула, застигнутая врасплох его пристальным взглядом. Его зелёные глаза были прикованы ко мне, он не моргал. Губы Альфонсо изогнулись, а мои щёки залились румянцем от осознания того, что он наблюдал за мной, пока я его разглядывала. Как же неловко.

Он откинул простыню.

— Будет справедливо, если я буду смотреть на тебя так же, как ты только что смотрела на меня.

Мои губы изогнулись, когда я открыла глаза.

— Так вот что я делала?

Он не ответил, только улыбнулся мне. Затем нежно ущипнул меня за сосок большим и указательным пальцами, и я ахнула от его прикосновения. В прикосновениях этого мужчины было что-то такое, что обеспечило мне мгновенный дамский стояк и между бёдер стало влажно.

— Ты трахала меня глазами, маленькая беглянка, — хрипло ответил он.

Я отбросила простыню и бросилась к нему, безмолвно умоляя его взять всё в свои руки и делать, что он хочет. Его пощипывания превратились в хватку ладонями, и, когда я открыла глаза, он прижался губами к моим соскам и стал их посасывать. Мое тело жаждало новой разрядки, ощущения, которое я не могла полностью осознать, но к которому постепенно начинала привыкать. Я знала, что попадаю во власть того, что он со мной делал.

Я чертовски хотела его снова. Я обхватила его голову рукой, а он продолжал сосать мой сосок. Я закинула ногу ему на бедро, плотнее прижимаясь к его губам. Он отпустил мой сосок, и я чуть не зарычала на него. Я ослабила хватку, пытаясь перевернуть его на спину. Это было ненормально. Так не могло быть. Он уставился на меня, поглаживая мою ногу, которая всё ещё лежала у него на бедре.

— Тебе понравилось?

— Что именно: как ты тянешь меня за сосок или как ты его посасываешь?

Его губы изогнулись в улыбке.

— И то, и другое?

Я кивнула.

— Мне нравится, что я при этом чувствую.

Он потянул меня за прядь волос, его руки напряглись от недюжинной силы, когда он притянул меня к себе. Его власть была неоспорима. В глубине моего живота разгоралась страсть, с каждой секундой усиливая давление. Я с трудом сглотнула.

— И что ты при этом чувствуешь?

К моим щекам прилила кровь — знакомое жжение, которое возникало каждый раз, когда мне приходилось в чём-то ему признаваться.

— Я чувствую себя живой.

Я поймала на себе его пристальный взгляд. Это было так волнительно, что я не знала, что делать. Схватить его или подождать? Я облизнула губы, решив подождать. Он продолжал смотреть на меня. Через некоторое время мне стало немного неловко, но желание быть с ним было таким сильным, что почти причиняло боль.

— Тебе нравится заниматься со мной сексом? — тихо спросил он.

Я подняла на него взгляд.

— Больше, чем, наверное, следовало бы.

Его губы растянулись в улыбке, а затем он наклонился ближе и нежно коснулся моих губ. Его рука по-прежнему лежала на моей голове. Его длинные пальцы обхватили мою спину. Его поцелуй был нежным и мягким. Его язык был не таким жадным, как раньше. Его тепло вызвало знакомое чувство, будто я дома. В моём доме.

Я углубила поцелуй. Мой язык исследует его, и чувственные движения превращаются в жадные посасывания и кружения. Он не сбавлял темп. Поцелуй не прервался, когда моя грудь прижалась к его тёплой груди. Я обхватила его ногами, а моя задница прижалась к его эрекции. Поцелуй не прерывался. Мы тяжело дышали через ноздри, и я пыталась насытиться им. Он прервал поцелуй. Мягко втянул мои губы, и я прижалась головой к его рту.

— Это ненормально, — прошептала я с грустью в голосе и положила голову ему на плечо. Я закрыла глаза, позволяя ровному биению его сердца успокаивать меня, а его запах окутывал меня, словно утешительные объятия.

— Что есть нормально? — спросил он.

Я фыркнула.

— Я не знаю. Но ещё слишком рано что-то чувствовать.

Он прижался губами к моей голове.

— Я думал, ты никогда не простишь меня за вспыльчивость.

Я фыркнула. Его вспыльчивость также возбуждала и пугала меня до смерти. Я не сказала этого вслух. Это было то, о чем он и так знал.

— Итак, расскажи мне о женщине, на которой ты должен был жениться. — Я пытаюсь сменить тему. Я не хотела смотреть на него. Я не хотела видеть ту боль, которую она ему причиняла.

— Она была не в моем вкусе.

— Что? — Я не ожидала такого ответа.

— Мы знали друг друга с детства. Она была скорее подругой моей сестры, чем моей. Она всегда действовала мне на нервы, и это никогда не менялось.

Мне это действительно нравилось.

— За несколько дней до свадьбы я узнал, что она не хранила себя для меня. Она спала со многими парнями, не только с одним, и на самом деле была шлюхой.

— Альфонсо! — Я ахнула.

Он усмехнулся.

— Это правда. Я