Loveлас - Яна Ланская

— Чего? — Я слушаю Даню и поверить не могу. Что он порет вообще?

— Я серьёзно. Моего батю обожают олигархи и просто мечтают, чтобы он у них работал. Моя сестра-близнец вышла замуж за охуенно богатого типа. Он просто повернут на ней. Тотал гиперфикс. Теперь ты, дочка ещё одного охуенно богатого типа, словила гиперфикс на мне и преследуешь. Всё сходится.

— Интересная теория, — мычу я. Сказать, что я в шоке, не сказать ничего. Что у этого парня в голове вообще творится? — Но мой папа обычный преподаватель биологии в Латвийском университете, к твоему сведению, и получает девятьсот евро, а Игорь просто парень моей мамы. Так что, увы, ты не носишь никакой миллиардерский ген.

Я понимаю, что ничего ему Дорошенко не сказал, и даже думаю, что Игорь не понял, что Даня-сомелье и мой якобы парень Даня один и тот же человек. Хоть что-то радует.

Беру кусок пинцы, которую нам подносят, и жадно накидываюсь на неё. Хочу в углеводную кому.

— Допустим, — лениво произносит Даня и всем видом показывает, что я его не разубедила. — А что ты натворила? Что за показательная порка?

— Ты о чём?

— Об охранниках, которые тебя усадили на место. И твоём побеге следом. Дороху не понравилось, что ты с Овсепяном мутишь? Я солидарен с ним, для справки. У них отстойная репутация, и вообще он сам стрём. Я же лучше? — Даня прикладывает ладонь под свой подбородок и мило улыбается. А я окончательно теряю нить повествования.

— Я не знаю, кто такой Овсепян. Я тебя вообще не понимаю. Мы будто на разных языках говорим. Меня усадили, потому что я не хочу делать то, что меня просят.

— Знакомо, — кивает Даня. — Овсепян — это Карен с четвёртого курса. На Каллинане оранжевом. То есть не он тебе «Картье» и цветы подарил?

Мне кажется или Даня ревнует? Может, его дурацкая речь была подводкой к этому? Он красовался передо мной из-за чувства конкуренции? Я ничего не понимаю…

И я ещё переживала, что Даня всё поймёт. Не тут-то было.

— Я не знаю, кто подарил. Мне плевать. Не интересно!

Я начинаю нервничать. Я не люблю врать. Я не знаю, что делать с Игорем, а теперь ещё и совсем не понимаю парня, на котором, кажется, реально словила гиперфикс.

— Правильно, — нагибается Даня ко мне, — потому что Дане нравится Данечка. Данечка настолько хорош, что никакие Картье с цветами не сравнятся с ним.

Я начинаю смеяться, как влюблённая дурочка. Коей, по сути, и являюсь. Мамачка, ну почему я влюбилась в такого дурачину?

— А Данечке нравится Дана? — На внезапном порыве смелости спрашиваю и тут же осекаюсь.

— Не то слово, — серьёзно говорит Даня. Вся его шутливость испаряется. — Но мы с тобой Монтекки и Капулетти, Вейде. Нам нельзя.

— В смысле?

— Ты знаешь, что Дорошенко и Ананьевские чуть ли не кровные враги?

— Нет. Расскажи, — шепчу. Вспоминаю мамины разговоры, слова Игоря и пытаюсь составить общую картину.

— Игорь увёл первую жену Ананьевского, — подходит Даня ко мне вплотную. Его шёпот для конспирации, а меня потрясывает от близости. Его серьёзность теперь кажется мне обречённостью. — Но это не про любовь, он хотел так завладеть половиной компании. Потом он её просто слил, когда не вышло. Скажи мне честно, что произошло в ресторане? Что он от тебя хочет? Как вы выяснили, что я там буду?

Да Даня не дурачина. Дурачина здесь я, и я окончательно запуталась.

Чего же реально хочет Игорь?

— Я не знаю, Дань. Я ничего не знаю…

— Теперь знаешь. Будь аккуратнее, сладкая. И прошу тебя, умоляю, не трогай свои молочные ножки больше, — Даня отходит от меня, сверлит взглядом так, будто видит насквозь, и резко дёргает головой. Что это? Он нервничает?

Серьёзный тон, тревога в всегда озорных глазах. Неужели переживает…

А я теперь переживаю ещё больше.

— Дань, мне надо домой!

— Поехали.

Может, стоит и мне довериться и честно ему всё рассказать? Особенно меня волнует последняя фраза Игоря про машину. К чему она?

Даня уже третий раз мне даёт понять, что я он супер открытый и честный. Он может смеяться, дурачиться, но когда дело доходит до чего-то серьёзного, он ничего не таит. А я таю. И от этого гаденько.

— Спасибо, что рассказал, — беру его за руку.

— Спасибо, что скрасила обед, сладкая. — Даня снова в шутливом образе. Смотрит на меня неотрывно и задерживается на губах. Ощущение, что он замышляет шалость, и я, если честно, безумно хочу узнать, какую. Продолжает улыбаться мне и дотрагивается до своего наушника. — Да, Петь! Привет! Случайно моя. А ты где? Не знаю, Петь, мне сейчас надо заскочить в одно место. А ты скоро? Хорошо, давай.

— Планы меняются?

— Да не особо. Просто у нас будет третий пассажир.

В какой-то степени я даже благодарна этому Пете. По крайней мере, мы больше не коснёмся темы Игоря, и мне не придётся пока врать.

Когда садимся в машину, Даня ещё раз звонит своему другу и грозится уехать, после того как докурит.

— Вейде!

— М?

— Скажи честно, я нормально в этом выгляжу или как додик? — С искренней озабоченностью спрашивает Даня и показывает на свою одежду.

— Тебе очень идёт классика.

— Классика? — Даня взрывается от смеха и выходит из машины. — Умеешь ты меня сбить с мыслей, Дана. Ладно, передам маме, что её аутфит тебе зашёл.

И над чем он смеётся? Не успевает он прикурить, как к нему подходит та самая блоггерша, что отвалила за съёмку с Фарой миллион, и снова целует Даню в губы. Опять! Он придерживает её за талию, и со стороны они точно выглядят парой. Что она тут забыла вообще? Скорее бы Петя пришёл, и мы свалили.

Но Даня выбрасывает сигарету, а Лиза обходит капот и норовит открыть мою дверь. Замечает меня, неловко машет и садится на заднее сидение.

— Привет, я Лиза, — вроде довольно радушно мне улыбается.

— Дана, очень приятно!

— О, красивое имя! Пись, а нам далеко?

Пись? Пииииись? Она серьёзно назвала Даню писей?! Закусываю губу и считаю до десяти, чтобы успокоиться и унять бешенство.

— На Ломоносовский. А тебе куда? Я могу сначала тебя закинуть. Дан, ты опаздываешь?

— Не опаздываю. Как тебе удобно. Я могу такси вызвать. Тебе же ещё Петю надо подвезти.

— Лиза и есть Петя. Елизавета Петровна, — поясняет Даня. — А такси не сможешь заказать. У Яндекса сбой какой-то. Если только Вилли. Но Лиза говорит, что там