Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?! - Ульяна Соболева

тайную комнату. Потому что, может быть, я и не знаю, как спасти род Тьмы, но теперь у меня хотя бы есть рецепты. А извините, как говорится, путь к сердцу дракона лежит…через желудок?

***

Он возник, как обычно, без предупреждения, словно был вызван моим внутренним нытьем. Или запахом паники. Или просто не упустил возможности пошариться там, где не звали. Мрак возник на подоконнике, невесть как миновав защитную гравировку, вытянул лапы, потянулся так, будто только что проснулся после спа-сеанса, и вальяжно выпалил:

– Ну что, человечка, ты готова быть козлом отпущения? Только рога не забудь – для баланса.

Я развернулась к нему медленно, со всей той грацией, на которую способна измученная душевными откровениями жертва древнего пророчества, и зло зашипела:

– Мрак… хочешь, я сделаю из тебя шарф? Такой пушистый, наглый, в цвет глаз Морены.

Он не впечатлился. Разумеется. Только лениво зевнул и, расправляя хвост, сказал с видом знатока жизни:

– Ну-ну. А потом будешь по ночам плакать в шарф. Всё потому, что внутри ты не такая уж и равнодушная, как хочешь казаться. И любишь меня.

Я хотела ответить. Правда. Выдать что-нибудь остроумное, саркастичное, достойное грома аплодисментов и хрустящего морковного печенья. Но не смогла. Потому что он был прав. Потому что внутри, глубоко под слоями страха, обиды и «я-просто-хотела-пожить-нормально», мне было не всё равно. Не на Морену, не на Морока, не на моего вредного Мрака и уж точно не на этот странный, мрачный, колдовской мир, который принял меня… как проклятие с открытыми объятиями. Я выдохнула, провела ладонью по волосам, зацепившись пальцами за непослушную прядь, и посмотрела на него. Он сидел, нахохлившись, как плюшевый философ, но в его зелёных глазищах сверкало что-то настоящее. Забота. По-своему, кривенько, со щипцами и через сарказм, но всё же… Я кивнула.

– Я не знаю, что будет дальше. Но убегать – точно не вариант.

Мрак прищурился.

– Вот и славно. Потому что Змеи Хаоса, проклятые рода, древние духи и немного конфет – всё это, знаешь ли, не решается побегом.

Я прижала к груди книгу, подарок духа, и сделала шаг к двери. Мир за её пределами был всё тем же: опасным, холодным, полным тайн и скользящих теней. Но теперь… теперь у меня были рецепты. И немного огня в душе. История только начиналась.

__________________

На кухню я пробралась, как заговорщица. Тихо, на цыпочках, чтобы не привлечь внимание кулинарных духов и кухонной стражи. Славься тайная дверь через оранжерею – ни один уважающий себя повар не станет ползать среди фикусов ради пригоршни сахара и личного счастья. Но я – не уважающий себя повар. Я – девочка с миссией. И с волшебной книгой под мышкой.

«Сахарный Гримуар. Руководство по сладкой магии от Архимагистра Жельмы Ваниллендорф» торжественно заняла место на пюпитре для рецептов. Глянцевая обложка переливалась, как свежий сироп. Листаю. Страница 57. «Конфеты Примирения. Великолепны, если вас кто-то пытается сжечь, околдовать или просто в дурном настроении». Прекрасно. Идеально. То, что доктор-магистр прописал.

Я уже вытащила сливочное масло, сироп из лунного инжира (нашла случайно в кладовке, не спрашивай), сахарную пудру, лепестки зефирного цветка и немного шоколадной эссенции, когда за моей спиной раздался сухой, подозрительно любопытный голос:

– А что ты делаешь?

Я вздрогнула, чуть не уронив банку с эссенцией, и медленно обернулась. В дверях стояла Морена. В своём чёрном платье, с косичками, сложенными так, будто их заплетала древняя жрица Тьмы, а не дворцовая няня. Но в её взгляде не было обычного холода. Только искра… интереса.

– Конфеты, – честно призналась я.

– Магические? – приподняла бровь она.

– Почти. Они примиряющие. Спасают нервы и помогают подружиться.

Она подошла ближе и уставилась на книгу, при этом выглядела так, словно собирается допросить её с пристрастием. Я воспользовалась моментом.

– Хочешь со мной?

Морена резко подняла голову.

– Я не умею.

– Никто не умеет, пока не попробует, – пожала плечами я и, с наигранной торжественностью, достала фартук и белый колпачок. – Давай, наденешь это, и ты – помощник великой кулинарной ведьмы. Почётный, между прочим.

Она вздохнула, как будто я предложила ей возглавить парад единорогов в розовом, но фартук надела. А потом… колпак. Колпак был огромный и кривоватый, сползал на глаза, и она выглядела как капризная пироженка с характером. Прекрасная, опасная пироженка.

Мы начали.

Я мешала сироп, она – пересчитывала лепестки. Причём строго: «Девять, не десять. В рецепте девять! Ты хочешь, чтобы конфеты начали петь? Это будет катастрофа». Она брала деревянную ложку так, словно та могла укусить, но через пару минут уже болтала массу с удивительной сосредоточенностью.

– Добавь каплю эссенции. Только одну! – предупредила я.

Морена аккуратно капнула… и потом ещё одну. И ещё.

– Это три.

– Это маленькие капли, – буркнула она, но в глазах заплясали искры веселья.

Мы катали шарики, обваливали их в карамельной пудре, украшали крошечными звёздочками из леденцовой крошки. У нас получалось. Более того – идеально получалось.

Последнюю конфетку я выложила на блюдо и отступила. Морена смотрела на результат с таким видом, будто только что сотворила новое заклинание. А потом… хлопнула в ладоши. Быстро, трижды. Улыбнулась. Настоящая улыбка. Светлая, искренняя. Почти детская.

– Они красивые, – сказала она. – Почти как те, что готовила мама. Только… смешнее.

– Я постаралась, – прошептала я и вдруг поняла, что в этот момент мне не хочется никуда бежать. Я хочу остаться здесь. Готовить конфеты с наследницей драконов, смотреть, как она улыбается… и просто быть частью этого странного, волшебного мира, где даже из конфеты может начаться дружба.

Мы сидели на полу кухни, опершись спинами о стену, между нами – блюдо с конфетами. Морена держала одну в руках, вертела, как драгоценный артефакт, и молчала. Та редкая, хрупкая тишина, когда не хочется разрушать момент словами. Только пламя в печи потрескивало, словно подыгрывало нашему странному дуэту – великовозрастной «человечки» и наследницы тьмы.

– Мама любила готовить сладости, – вдруг сказала Морена, не глядя на меня. – Не волшебные. Обычные. Без магии. С ароматом лаванды… Она говорила, что сладкое – это кусочек счастья, который можно передать другому. Без заклятий. Просто так.

У меня защипало в носу. Я не знала, что сказать. Вообще-то, я не была мастером по выслушиванию чужой боли. Но в этот момент я поняла: не нужно быть мастером. Нужно просто быть рядом.

– Я её почти не помню, – продолжила девочка. – Мне было пять. Но я всё ещё чувствую, как она обнимала меня… как её волосы пахли медом и снегом. Смешно, да? У снега есть запах. Только если его любишь.

Я