Развод. Я ухожу из твоей жизни - Даша Черничная

— Куда поедем завтра?

— Завтра, Настя, мы едем… — мягкий вздох, — …отдыхать.

И снова долгая дорога, паром и новый остров. Далекий, оторванный от материка и совсем небольшой.

Девушка берет напрокат байк и вручает мне шлем:

— Садись.

— Я не умею, — смотрю на нее ошарашенно.

— Сейчас научишься! — смеется, довольная собой.

Через десяток попыток у меня все-таки получается более-менее сносно держать дорогу, благо тут нет серпантина.

В какой-то момент я ловлю поток воздуха и улыбаюсь.

Мне легко. Мне хорошо. Так хорошо, как не было последние несколько лет. Я дышу, я вижу себя и чувствую живой.

Мы задерживаемся на острове на несколько дней, и в середине третьей недели отдыха до меня доходит, почему Гриша так легко меня отпустил.

За прошедшие дни мы не созванивались ни разу, но периодически переписывались. С Сенькой я говорила почти каждый день. С увлечением рассказывала ему о своих приключениях и слушала в ответ восторженные охи.

Беру телефон и выхожу к морю.

Сейчас тут практически никого нет, да и на всем острове едва наберется человек сто.

— Привет, — говорю миролюбиво.

— Я соскучился по твоему голосу. Привет, — отвечает хрипло, но я слышу мягкость в его голосе.

— Ты что, спишь? — смотрю на время и ахаю. — Вот черт, я забыла о разнице во времени. У вас же еще раннее утро.

— Я рад слышать тебя в любое время суток, — слышу, как шуршит Гришино одеяло и он садится.

Замолкаем на несколько секунд.

— Я поняла, почему ты был не против моего отъезда, — продолжаю тихо и опускаюсь на мягкий песок, зарываюсь в него большими пальцами ног.

— Правда? — смеется тихо. — И почему же?

— Мы пропустили день явки в ЗАГС для развода.

— Ты злишься? — спрашивает уже без смеха.

Я не спешу отвечать. Разглядываю горизонт и крохотный остров, на который мы плавали накануне на сапах, а потом отвечаю тихо:

— Нет.

Мы молчим, слышно лишь дыхание друг друга. Я чувствую нить, которая протягивается через континенты от меня к нему.

— Уже решила, когда возвращаешься?

— Пока нет.

Майя выходит из бунгало и машет мне рукой.

— Мне надо идти. Передавай привет Сене.

— Передам. И, Настя…

— Да?

— Я люблю тебя. И очень скучаю, — произносит тихо, но твердо.

Я хочу сказать многое, но не хочу делать это по телефону.

Гриша расценивает мое молчание по-своему и прощается, желая напоследок беречься.

Это время на острове оказывается самым умиротворенным.

В конце третьей недели, ближе к вечеру, меня скручивает от боли в животе, а потом и вовсе выворачивает наизнанку.

Майя ходит вокруг меня, охает, ахает и никак не возьмет в толк, почему плохо только мне, если ели мы все одинаковое.

Я списываю недомогание на запоздалую акклиматизацию. Следующим утром все повторяется. И через день тоже.

На третье утро я делаю тест на беременность.

— Кажется, пора возвращаться домой, — говорю я, рассматривая две четкие полоски на тесте.

Глава 39

Настя

Прощание с Майей затягивается.

Чувствуется, что девушка не хочет оставаться одна в чужой стране.

— Может, вернешься со мной? — спрашиваю ее. — Что тебя тут держит? Ведь видно же, что тебе плохо тут одной.

— Вернуться я тоже не могу, — улыбается печально. — Да и хорошо тут. Всегда тепло, много вкусных фруктов, все улыбаются. А что дома? Серость, сырость.

— Мне кажется, ты сейчас себя уговариваешь больше, чем меня, — делаю предположение.

— Может и так, — вздыхает Майя. — Как бы то ни было, пиши мне, ладно? Я буду очень скучать.

Обнимаемся с ней.

— И пузожителя береги.

Машинально прикладываю ладонь к животу.

Помимо нескольких лишних килограмм, там внутри теперь действительно нет пустоты. Я не знаю, связано ли это с тем, что у меня получилось перезагрузиться, или с тем, что я наконец смогла отпустить своего ребенка, или это просто гормоны — но ощущения мои поменялись.

— Настя, я так рада, что познакомилась с тобой, — в глазах у Майи слезы.

Она может говорить мне что угодно, но я уверена в том, что тут ей не очень хорошо. Таиланд — страна улыбок, это факт. Но только когда ты едешь сюда на отдых. Если здесь жить, столкнешься с такими же проблемами, что и в любом другом городе. От всего этого уж точно улыбаться не захочется.

— Майя, спасибо тебе, что показала мне столько мест и стала моей верной спутницей.

Все-таки Майка плачет. Прижимаю ее к себе и шепчу:

— Если когда-нибудь решишь вернуться, только скажи. Я помогу тебе устроиться, как ты помогла мне прийти в себя.

— Я же ничего не делала, — смеется сквозь слезы.

— Ты даже себе не представляешь, как много на самом деле ты сделала.

Прощаемся. Майя не идет в здание аэропорта, но с улицы машет мне рукой до последнего, пока толпа не отрезает меня от нее.

Дальше классика всех аэропортов. Регистрация, досмотр и ожидание.

Перелет у меня долгий, больше десяти часов. Я покупаю воду и сладкий перекус, открываю переписку с Гришей и пишу в сообщении номер рейса. Он обещал встретить.

Сообщение не доходит до получателя. В сети Гриша был в последний раз четыре часа назад. Сколько у нас сейчас времени? Близится вечер, спать еще рано.

Захожу в переписку с Сеней, но у него отображается то же время входа в сеть.

Все время ожидания я поглядываю на телефон. Может, случилось что-то?

Объявляют посадку. Я иду к гейту, по коридору прохожу в самолет и занимаю свое место у окна. В суете отвлекаюсь и вспоминаю о Грише, когда пилот просит выключить телефон.

Мое сообщение так и остается недоставленным…

При взлете на меня накатывает паника. Я вспоминаю о том, что перелеты не очень-то показаны беременным. Особенно на маленьких сроках, ведь есть риск…

Ох мамочки…

Я берусь за живот и мысленно повторяю, что с моим ребенком все будет хорошо. Тут же мозг подкидывает мысли: не оставаться же мне было в чужой стране, так? Опасность существует всегда, а не улететь домой я не могла. Да я бы в любом случае в ближайшие дни купила билет и улетела, это просто стечение обстоятельств, что я узнала все еще на отдыхе.

И потом, молния не бьет в одно место дважды.

Ага, а как же истории о женщинах, которые теряют детей одного за другим, выкидыш следует за выкидышем?

Стону и упираюсь затылком в кресло. Сосед-араб косится на меня.

— Sorry, — виновато улыбаюсь.

Через час полета, когда тахикардия отдает уже в ушах и висках, я выдыхаю