Котики для Снежной Королевы - Эльвира Осетина

это тысячи раз. Аргус тут же оказался напротив моего лица, и я поняла, чего он ждет. Обхватив губами головку его члена, я почувствовала солоноватый вкус возбуждения и тихий стон мужчины сверху.

— Черт, Лера, — выдохнул он, запуская пальцы в мои волосы.

Теурус тем временем занялся моими сосками. То покусывая их до легкой боли, то нежно посасывая. А Мерис продолжал ласкать внизу — то языком, то пальцами явно готовя к чему-то большему. А иногда просто целовал внутреннюю сторону бедер, поднимаясь все выше, при этом медленно вводил в обе мои дырочки палец за пальцем, находя тот самый угол, от которого перед глазами вспыхивали звезды.

— Ты такая узкая, — прохрипел он. — Как мы все в тебе поместимся?

Вопрос прозвучал как вызов, и от предвкушения низ живота свело сладкой судорогой. Я застонала вокруг члена Аргуса, и он дернулся, сжимая мои волосы сильнее.

— Если ты продолжишь так делать, я кончу раньше времени, — прошипел он, но не отстранился.

Мерис поднялся выше и теперь терся своим членом о мою влажную плоть, дразня, заставляя мысленно умолять. Теурус встал на колени, глядя на меня сверху вниз.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я послушалась, встречая его темный, почти черный взгляд. И в этот момент Мерис вошел в меня одним плавным движением, и я закричала — от полноты, от того, как идеально он заполнил меня. Аргус тут же углубился в мой рот, начав двигаться чуть быстрее.

Мы двигались в каком-то безумном ритме, подчиняясь древнему зову крови. Мерис вбивался в меня снизу, Аргус трахал мой рот, а Теурус… Теурус просто смотрел, наблюдая за тем, как его братья берут меня, и в его глазах горело что-то первобытное, собственническое.

— Теурус, — позвала я, когда Аргус дал мне немного времени передохнуть, а Мерис нашел ту точку внутри, от которой мир начинал рушиться. — Пожалуйста, я хочу тебя…

— Ты получишь меня, — пообещал он, и в его голосе слышался лед и пламя одновременно. — Мы все будем в тебе сегодня. Ты примешь нас троих, и печать на твоей руке засияет навсегда.

Я кончила от одних его слов, от того, как Мерис зарычал, чувствуя мои спазмы, и как Аргус выругался, изливаясь мне на грудь. Но мужчины даже не думали останавливаться.

Мерис лег на спину, а меня словно пушинку, поднял и посадил сверху, прижимая к своей груди, и начал вновь двигаться — глубже, жестче, именно так, как хотело мое тело. Аргус лег рядом, заставляя меня повернуть голову и взять его член в рот снова, быстро твердеющий после разрядки. А Теурус наконец опустился сзади, и я почувствовала давление его головки у входа, там, где Мерис уже двигался во мне.

— Расслабься, — прошептал он, целуя мой позвоночник. — Мы сделаем это медленно.

Но медленно не получилось. Как только Теурус начал входить, растягивая меня до предела, Мерис замер, давая брату место. Ощущение наполненности было таким острым, таким невыносимо сладким, что я захлебнулась бы криком, если бы не член Агруса.

— Твою мать, — выдохнул Теурус, когда они оба оказались во мне. — Какая же ты тесная… горячая…

Они двигались сначала медленно, приноравливаясь друг к другу, а потом нашли ритм — один входил, другой выходил, и это трение их членов друг о друга через тонкую перегородку моей плоти сводило с ума всех троих.

Аргус кончил снова, прямо мне в рот, и откинулся на спину, тяжело дыша, но его пальцы тут же нашли мой клитор, массируя в такт движениям братьев.

Я потеряла счет времени. Были только тела, жар, запах пота и секса, и низкие рычания мужчин, которые звучали как самая сладкая музыка. Когда они кончили почти одновременно, заливая меня своим семенем, я уже не помнила своего имени. Только звезды перед глазами и печать на руке, которая пульсировала в такт сердцу.

Теурус рухнул рядом, прижимая меня к себе. Мерис обнял со спины, уткнувшись носом в затылок. Аргус пристроился сбоку, положив голову мне на грудь.

Мы лежали, сплетенные в единый клубок, и я чувствовала их дыхание, их пульс, их души.

— Я люблю вас, — прошептала я в тишину, и печать на руке вспыхнула мягким светом.

— Мы знаем, — ответил Теурус. — Мы всегда знали.

— А теперь спи, моя королева, — добавил Мерис. — Завтра будет долгий день.

— Мы будем охранять твой сон, — пообещал Аргус.

И я уснула, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности в кольце своих мужчин. Дома. Наконец-то я была дома.

* * *

И увидела сон — свою жизнь. Только я не была её личным участником. А как будто смотрела на себя со стороны. И все же одновременно была собой.

Первые воспоминания — это жизнь в какой-то лачуге, где обо мне заботится снежный голем с четко заданной программой. Он чем-то похож на снеговика. Тело, состоящее из трех кругов, снежные руки и ноги. На лице есть нос, он и правда длинный, но не морковный, как в сказках.

Ни эмоций, ни любви он испытывать не умеет. Его задача — обеспечивать мои базовые потребности. Еда, вода, защита от опасностей.

Я зову его — няней.

Потом появляется другой — у него уже функции расширенные. Это учитель. Он рассказывает о внешнем мире, показывает целые видения с помощью артефакта — круглого ледяного шара. И объясняет мне кто я такая. Я — дочь Мороза. Его наследница. Принцесса. Обращается он ко мне — ваше высочество.

А я просто называю его — учитель.

Учитель показывает мне обе части полюсов — южный и северный, говоря о том, что это владения моего отца. А все существа, проживающие на них — это наши поданные. Оборотни или обычные животные. А когда настаёт зима, наши владения временно увеличиваются в размере.

И тогда нашими поданными становятся люди.

Люди знают это и поклоняются Морозу в зимнее время. Иногда приносят жертвы — своих же дочерей. Хотя Морозу они не нужны. Но, разговаривать с людьми он не может, если он появится рядом, то мгновенно их всех заморозит. Хотя и отправлял им не раз гонцов из оборотней. Но люди живут слишком мало, память у них быстро стирается, и новые поколения продолжают приносить ему бесполезные жертвы.

В один из дней учитель показывает мне семью из оборотней. Объясняя, что это полярные волки, тоже наши поданные.

Я вижу малышей, играющих со взрослым волком. Вижу, как они веселятся. Ощущаю что-то странное внутри. Почему-то появляется желание быть вместе с ними. И также веселиться. Я спрашиваю у учителя: «Кто они?». Он