Холодная мечта - Анастасия Пырченкова

Мой голос задрожал и пропал вовсе. Я обхватила себя руками за плечи и беззвучно заплакала. Даже не обратила внимания, когда мужчина пересадил меня к себе на колени, прижимая к своей груди. Он что-то шептал, но мне было всё равно. Я не понимала ни слова, лишь слушала его тихий и уверенный тон, благодаря которому не позволяла себе скатиться до откровенной истерики. Прижалась теснее к его груди и прикрыла глаза. В его объятиях было тепло, уютно и спокойно. А ещё Северьян пах лесом. Точнее не он, а его туалетная вода. Но мне нравился этот аромат. Мягкий, ненавязчивый запах успокаивал, как и сам его обладатель.

— Ты не виновата, Свет, — расслышала его слова. — Не виновата. Не там, так в другом месте это случилось бы. У мальчишки не было и шанса избежать своей участи, — с сожалением проговорил блондин. — Он подставился. И сильно. Связался не с теми людьми. За что и поплатился.

— Подставился? — непонимающе уточнила.

— Да. Ему дали задание, и он его не выполнил. А люди, кому он дал обещание, такого не прощают. Этот город опутан паутиной криминала, куколка. Простым жителям этого не видно, а вот знающим… Жаль, что ты оказалась поймана в её сети, — вздохнул мужчина, коротко поцеловав меня в висок.

Кажется, даже сам не понял, что сделал это, пребывая в своих мыслях. Я же замерла в его руках, боясь спугнуть момент. Не хотелось, чтобы Северьян снова надел привычную ему маску отстранённости. Только сейчас поняла, что действительно ждала его прихода все эти недели. Надеялась на его появление, на помощь… Так глупо и так… глупо!

— Северьян? — позвала его тихонько.

— Что, куколка?

— Что за задание?

Северьян вот уже второй раз за встречу заметно напрягся.

— Ты не захочешь этого знать, — произнёс глухо. — Да и не нужно тебе лезть в это дерьмо. Живи на своей чистой половине.

— А если я не хочу? Если тёмная половина мне больше нравится?

— Ты сама не понимаешь, о чём говоришь, — уже с металлом в голосе отозвался Холодов. — У тебя есть возможность прожить спокойную жизнь. Так живи её. Не нужно лезть в петлю. И только потому, что жаждешь мести.

Что ж, я бы удивилась не пойми он истинную подоплёку моей невысказанной просьбы. И всё же.

— Научи меня.

С рук меня Северьян спустил. Не забыл и ремнём безопасности пристегнуть. И только после этого ответил надоевшее:

— Нет.

Рассмеялась, отвернувшись от него к окну.

— Я ведь и так уже в этом дерьме, — обозначила ситуацию его словами. — Так хоть защитить себя при случае смогу. И… мне страшно, — призналась едва слышно.

— Ты столько дней гуляла по всевозможным злачным местам, даже в компанию умудрилась забрести неподходящую. Не страшно было? — хмыкнул Северьян с грустью.

— Нет, — покачала головой. — Мне было всё равно.

Мужчина молчал некоторое время, а после всё же произнёс:

— Тебе не нужно учиться защите. Я тебя больше не оставлю, обещаю.

Можно ли удивить больше, чем Северьян этим своим заявлением? Нет. Хотя бы потому, что совершенно не ясно, для чего ему теперь нужно со мной возиться. В тот раз понятно, я стала свидетелем его злодеяний. А теперь…

— Почему?

Подняла на него взгляд, но в темноте салона рассмотреть ответный взор не было возможности. Его слова вновь разбередили рану и вернули надежду, которую я всячески уничтожала в себе всё это время. И это мне одновременно не нравилось и согревало душу.

— Потому что ты всё равно уже привлекла внимание кого не надо, — со вздохом признался Северьян. — Уж лучше ты будешь официально под моим присмотром, чем достанешься кому другому. Не все такие хорошие и благородные, как я, — фыркнул под конец.

— Ах, как это мило с вашей стороны, ваше благородное сиятельство, — елейным голоском протянула я в ответ.

— Тоже мне актриса, — рассмеялся Холод, расслабляясь.

— Скажешь мне, чьё внимание я привлекла? — задала интересующий меня вопрос.

— Нет, — ожидаемо послышалось от него. — Ни к чему. Меньше знаешь, дольше проживёшь. И больше я не хочу говорить с тобой на эту тему, — суровым тоном припечатал под конец речи.

Я же обиделась. Это ведь меня касается, значит, имею право знать. Сложила руки на груди и послала блондину хмурый взгляд, на что тот снова рассмеялся и даже по носу щёлкнул.

— Не дуйся, куколка. Я ведь правду говорю, не стоит тебе знать. Это опасно не только для тебя, но и для твоей семьи, — и прежде чем я успела хоть как-то переварить услышанное, продолжил: — Ты была когда-нибудь в лагере?

— Нет, а что?

— А хотела бы?

— Не знаю, — совсем растерялась.

— Тогда у тебя будет прекрасная возможность это узнать, — весело заявил Северьян. — А теперь давай уже вернём тебя домой. И, пожалуйста, Свет, давай без новых глупостей, ладно? Не рискуй больше своим здоровьем. Мои парни уже скоро выть начнут от того, что вместо дела, они ходят по пятам за тобой. Я им, конечно, пообещал увеличить выплату за прошедший месяц, но вырубать всяких извращенцев им уже порядком надоело.

— А я и не просила, — пробурчала, отворачиваясь.

Северьян не ответил. Вместо этого достал телефон и кому-то набрал. Уже вскоре к нам присоединилась какая-то женщина. Представилась она Зоей и всю дорогу развлекала всех нас всякими историями из своей, как она выразилась, молодости. Довольно прикольная тётка оказалась, в общем. Я даже расслабилась.

А вот домой заходила с ощущением содеянного преступления. Стыд заполонил разум, а память раз за разом подкидывала мне всё, что я успела натворить и наговорить родителям за последние недели. И если бы не сжимающая моё плечо рука Северьяна, то, наверное, позорно сбежала обратно в темноту ночи.

Мужчина, можно сказать, передал меня с рук на руки. Даже задержался, чтобы убедиться, что я не сбегу. В итоге приятных снов я желала троим: маме, папе и своему новому покровителю. Знала, что он ещё ненадолго задержался, даже после того, как я легла спать, потому что слышала его тихий голос, о чём-то беседующий с моими родителями. Так и заснула, под приглушённый разговор взрослых.

* * *

— Ты переводишь меня в обычную школу? С чего бы вдруг?

Хороший вопрос. Холод и сам им задавался. Зачем, правда, он лезет во всё это дерьмо. Тот же Захар ему прямо сказал, что нужно использовать выпавший шанс, а он… Оправдывал себя чувством вины. И впрямь ведь виноват перед