(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова

— Сотник! — окрикнула я осанистого мужчину в кольчуге и темных одеждах. — Я требую прекратить убийство! Ты отдал приказ добить разбойников?!

— Я, княгиня! Эти сучьи псы подло напали на нас. Перебили три дюжины наших и едва не убили царевича!

— И все же я требую милости для них! — выпалила я требовательно. — Князь ранен, а после него я первая голова над вами! И все обязаны подчиняться мне и уважать меня. Так?!

Я чуть перефразировала слова моей матушки, которая наставляла меня перед отъездом, разъясняя все нюансы иерархии и подчинения в Торитпрской империи.

— Верно говоришь, княгиня, — крикнул ближайший ратник. — Только вражыны они, сотник прав. Добить их надо, чтобы не кормить.

— Не будет этого! — грозно возразила я. И обведя всех предостерегающим взглядом продолжила чеканить: — Я ваша княгиня и велю вам. Разбойников жизни не лишать. Немедленно всех раненых перенести в главную палату хором князя. Если кто умеет, пока перетяните раны у тех кто еще жив, чтобы от потери крови не умерли. Я схожу к мужу и вернусь. Лично осмотрю всех. И начну лечить.

— Подбитых разбойников тоже с нашими волочь, княгиня?! — осведомился сотник Олеша. — Они ж очнутся и всех наших раненых перережут.

— Тогда так, — ответила я, понимая, как лучше поступить. — Разбойников отнести в одну горницу. К ним приставить охрану, чтобы не сбежали и не навредили кому. Остальных всех несите в хоромы княжеские, как я и велела.

— Выполним, княгиня, — согласился сотник.

— И ещё, — продолжала я громко. — Найдите пять толковых баб или девок, мне в помощь. Пусть оденутся в чистое и приготовят много чистой воды и тряпок. Стол в главной гридне освободить, там буду раненых зашивать. А еще найдите лекарей и знахарей сколько сможете. Пусть сюда на двор князя идут, раненых смотрят. Одна я не управлюсь.

— Сделаем, княгиня. Один знахарь уже вон там перевязывает кого-то.

— Я поднимусь к царевичу и вернусь!

Отдав еще пару расположений, я быстро направилась вслед за ратником, чтобы увидеть Руслана.

Боялась только одного, что он уже умер, и я не успела даже попрощаться с ним. Ратник уже два раза упомянул, что знахаря, которого мы видели во дворе, как раз вызвали к моему мужу. Осмотрев его, знахарь заявил, что рана смертельна и царевичу помочь невозможно.

Мы поднялись с ратником по лестнице на второй этаж, вошли в одну из светлиц. Около окна на узкой кровати лежал Руслан. Я бросилась вперед и склонилась над ним.

Муж не шевелился. Его глаза были закрыты, а губы сухи и чуть приоткрыты. Он жутко, хрипло дышал. Едва слышно.

Я немедленно откинула тонкое, окровавленное полотно, прикрывавшее его полуобнаженное тело, и бросила пронзительный взор на его ребра. От сердца до самого паха зияла жуткая распоротая рана, часть органов брюшной полости была видна, а кровавые края кровоточили. Похоже, кто-то беспощадно проехал по его телу мощным мечом.

С такой раной нельзя было выжить. Но он все еще дышал. Поджав губы, я пыталась рассмотреть лучше его ранение и поняла, что даже если эту рану зашить, он все равно умрет, если не от ранения и потери крови, то обязательно от болевого шока, пока я буду шить.

Спасти его было невозможно.

Глава 34

Я замерла над мужем, боялась даже подумать, что он умирает у меня на глазах.

Вдруг он, словно почуяв моё присутствие, приоткрыл глаза. Пришел в сознание. Его затуманенный взгляд вклинился в мое лицо.

— Главное, ты жива…, — прохрипел он одними губами.

— Молчи, Руслан! Тебе нельзя говорить, — вымолвила я обеспокоенно.

Отметила, как от его слов напряглось его тело, и края раны сильнее закровоточили. Положила ладонь на его лоб. У него был жар.

— Мы показали этим выродкам, где их место… — продолжал хрипеть муж, словно не слыша меня.

В следующий миг он снова потерял сознание.

Но его слова вызвали отклик в моей душе. Похоже он все же переживал за меня. А до сего дня просто не хотел показывать этого. А сейчас в бреду говорил то, что думал. Обрадовался, что я жива. Мое сердце вмиг затрепетало от понимания этого.  

Руслан не должен был умереть вот так. От рук каких-то недалеких варваров — разбойников. Я должна была помочь ему, хоть что-то сделать, чтобы спасти. Иначе я себе этого никогда не прощу. Даже если после он уйдёт в мир иной, я буду знать, что сделала всё, чтобы спасти его.

— Княгиня, вы должны быть сильной, — раздался над моим ухом голос ратника, что привёз меня из леса. — Он погиб как храбрец.

— Он еще жив! — я быстро обернулась к ратнику и приказала: — Сейчас же найди иглу для шитья, чистые нитки. Принеси сюда. Еще десяток свечей, чистые тряпки, чтобы перевязать его. Еще ведро колодезной воды и медовуху. И как можно скорее. Ты поняла меня?

— Да, княгиня.

Он кивнул и тут же умчался.

Я же быстро подошла к умывальнику, вымыла руки, намочила рушник и, торопливо вернувшись к бессознательному мужу, начала осторожно протирать от крови и грязи его бочину и ребра, стараясь не задевать жуткую рану.

Десятник вернулся спустя четверть часа. Принес все что надо.

— Снимай свою одежду, она грязная. Останься только в рубахе, — продолжала командовать я. — Тщательно вымой руки. Два раза. Будешь помогать мне.

— Как прикажете, княгиня. Вы умеете врачевать?

— Да.

Я зажгла все свечи, вставив их в напольный подсвечник, подвинув его ближе.

На миг прикрыла глаза, прося благословения у Высших сил. Я знала, что шанс очень мал, что после моего вмешательства Руслан выживет. Но все же он был. И я просила только об одном, чтобы организм мужа оказался достаточно сильным, чтобы смог справиться с этой жуткой раной.

Прокалив толстую иглу в пламене свечи, и вдев шёлковую нить, которая на удивление нашлась в рукоделии жены князя, я принялась за рану. Десятник, парень лет двадцати с суровым обветренным лицом, помогал мне «зашивать» мужа. Держал края раны, стягивая их вместе. Я то и дело указывала что ему делать, сухо и жёстко. Именно так как привыкла говорить при операциях ещё в прежнем мире. Десятник исполнял все мои повеления молча, и я видела,