Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

Мы вообще с ним кто друг другу?

И спрашивать толку нет.

Опять будет что-то из разряда «не забивай свою прелестную голову всякой ерундой».

Никогда прежде в моей жизни не было столько непонятных для меня вещей. Причём я вот вообще не представляю, как проломить эту стену между нами. Для него-то всё окей, это я такая… Загоняюсь. Потому что представления у нас об отношениях совершенно разные.

Заканчиваем с едой практически одновременно. Не успеваю подняться с пустой тарелкой, как Никита забирает у меня её из рук. Идёт к раковине и моет. Я смотрю ему в спину. Хм, ему хоть понравилось?

Я тут свои кулинарные таланты задействовала на всю катушку. Правда так и не поняла, что вышло, потому что была погружена в свои мысли и толком не ощутила вкуса креветок и пасты. А зря. Когда ещё выдастся возможность что-то такое изысканное попробовать?

Никита вытирает руки о полотенце, а я гадаю, как пройдёт остаток дня.

Опять куда-то уедет по делам, оставив меня одну? Я вообще какая-то неприкаянная. Чем заниматься, понятия не имею. Своё место в новых условиях жизни пока не нашла.

А Никита тем временем приближается ко мне. Вдруг наклоняется и, обхватив за талию, резко поднимает меня с места.

Я аж дышать забываю от неожиданности. Один миг, и я уже сижу на столе.

— Спасибо, Нина. Это было очень вкусно, — серьёзно заявляет.

И целует. Его руки устраиваются на моих бёдрах. Я просто в шок впадаю. Он ласкает меня сладким поцелуем, а его ладони поглаживают меня по платью, сминая ткань. Ещё немного и заберётся под подол, а там… там даже не знаю, как далеко его занести может.

Но… чёрт… это так вкусно и приятно. Так что я отвечаю, потеряв остатки разума где-то.

Мы просто вжимаемся в друг друга сильнее, а я цепляюсь за его плечи. Пусть не прекращает. Ну пожалуйста. Мне это так нужно…

Из головы вылетают все вопросы. Ну и ладно, что он такой скрытный, я же знаю, что он ради меня старается. Не хочет огорчать. Это тоже своего рода защита, забота… Для меня какая-то странная, но удивляться тут нечему.

Это же Никита.

По телу волнами разливается тепло. Медленно стягивается в одну концентрированную точку внизу живота. И когда я уже задыхаюсь от возбуждения и от того, что воздух в лёгких заканчивается, Никита отпускает мои губы.

Я наклоняюсь и упираюсь лбом ему в шею. Хорошо-то как. Судорожно дышу, пока его пальцы медленно продолжают выписывать узоры на границе платья и обнажённой кожи бёдер.

— Вот видишь, Нина, я тоже могу благодарить как следует, — вдруг усмехается Никита и целует меня в волосы.

Что? Ответная реакция? Я его поцеловала, сказав таким образом «спасибо» за одежду, а он — за обед… Мы с ним немного оба чокнутые, но… но это ведь какой-то прогресс. Обалдеть просто.

— Да ты, оказывается, обучаемый, — смеюсь я и, не сдержавшись, целую его в шею.

Глава 33. Подождём

— Никит… Я, конечно, всё понимаю… Или нет. Всё-таки не понимаю.

— Что тебя смущает?

Я плотнее закутываюсь в халат. И делаю шаг в его комнату.

Он ещё спрашивает… На мне купленная им пижама.

И что я увидела в зеркале, когда натянула на себя это безобразие? Правильно. Настоящий разврат, который очень ловко прячется за кружевами.

В общем-то моё тело в этой шелковой чёрной сорочке смотрится на самом деле очень сексуально и очень эффектно. Она обтягивает меня как вторая кожа, показывая все изгибы моей фигуры.

Не сказать, что у меня проблемы с внешностью. Нет, я всегда была довольно стройной. Генетика, видимо. Но… Но я и подумать не могла, что могу выглядеть вот так… Так… красиво.

Но всё-таки она слишком откровенная для меня.

А вот что странно… Что я всё же надела её и пришла к Никите.

— Я про свою новую пижаму. Она… слишком откровенная.

— Значит, тебе она не понравилась, — хмурится он.

Я подхожу ближе. Сажусь на краешек его кровати. Я тут с духом полчаса собиралась, чтобы прийти к нему. Хочу всё-таки попробовать заночевать с ним. Без всякого такого. Но… как нарядилась в эту открытую сорочку, все мысли опять в эту степь пошли.

В ту самую, где прячутся очень неприличные картинки, как мы с Никитой… в общем-то занимаемся всякими вещами. Ох ты ж…

Ну почему вся моя жизнь в последнее время вертится вокруг этого? Это может на фоне стресса. Хочется… чего-то позитивного?

— Понравилась. Просто… я такого никогда не носила.

— Учитывая то, что ты жила в детдоме, а потом в общаге, я бы удивился, если бы ты носила что-то такое. Но теперь тебе можно наряжаться в красивые вещи. И мне будет приятно на тебя смотреть, — выдаёт и глядит на меня так, что по спине мурашки бегут. Хочет увидеть. По темнеющему взгляду понятно. — Покажешь?

— Ммм… ладно.

Щёки полыхают, я чувствую себя жутко стеснительно. Но отказываться почему-то не тороплюсь. Может я хочу увидеть его взгляд? Горящий желанием взгляд. Мне нравится… что ему нравится на меня смотреть. И хотеть.

Как только потом буду останавливать поток его жажды? Помнится, его мои ноги обнажённые смущали. А тут не только ноги. Тут коротенькое платьице с кружевами и шёлком. Довольно короткое. Едва пятую точку прикрывает.

Но я поднимаюсь с места и медленно расшнуровываю халат. Смотрю прямо ему в глаза. Ждёт. Но вижу, как он весь напряжён. Кажется, будто даже не дышит в ожидании моего представления.

Так что я окончательно дёргаю халат, а потом просто сбрасываю его с себя и закидываю на кровать. Одним махом, пока не начала анализировать своё поведение.

Поправляю волосы. Неуверенно смотрю на Никиту. И понимаю… ему точно нравится. Взгляд становится такой жадный, что я теряюсь. Это даже слишком. Хищник, а не парень передо мной. Будто он готов прямо сейчас вскочить с кровати и присвоить меня.

Но вместо этого Никита не спеша откладывает в сторону ноутбук, захлопывая крышку. И так же медленно поднимается с кровати. Приближается.

Так тихо. Кажется, я слышу стук собственного сердца.

— Очень красиво, — хрипло замечает.

Кладёт руку мне на плечо. И медленно спускает её вниз по моей руке. Тело тут же отзывается на это лёгкое прикосновение. Я прикрываю глаза. Как же приятно, когда он так нежно ведёт пальцами по моей коже.

Никита становится ещё ближе. Чувствую его дыхание на своем лице. Его рука перескакивает на мою талию. Он