Развод. Ты свободен, предатель! - Мария Геррер

Но, кажется, Антон вздумал меня ревновать? Вот придурок!

— Будьте добры, чашечку черного чая с сахаром, — попросила я проходившую мимо официантку.

Вечер однозначно удался!

Глава 22

Любопытство взяло верх, и я набрала Стаса. Рассказала о звонке Антона. Разумеется, бывший все перевернул с ног на голову. Игорь ничего обо мне не спрашивал, и вел себя как обычно. Зато глаза Анжелки горели нездоровым интересом. Пока Стас готовил себе ужин, она притащилась на кухню и интересовалась, а не приду ли я ночевать, а где я теперь живу и что делаю по вечерам.

Глупая злая девчонка! Очевидно, она решила следить за мной. Возможно и Игоря с собой таскает. Зачем? Кто знает. Может, хочет мне насолить просто из вредности, может, хочет окончательно рассорить со мной Игоря. И снова тот же вопрос — зачем? Подростков понять трудно.

Конечно, Лизка промыла дочери мозги. Надо же очернить злую и истеричную жену ее отца, надо как-то прилично мотивировать многолетнюю связь с женатым мужчиной. Но какое мне до всего этого дело? У меня теперь другие интересы и другие приоритеты.

Для начала дождусь, что решат по нашей фирме. Будем мы дальше работать или все-таки нас обанкротят? Потом в зависимости от обстоятельств начну искать работу. Для начала буду наверстывать то, что упустила, пока создавала Антону комфортную среду обитания. Буду заниматься собой, ходить на йогу, рисовать, просто гулять в конце концов или пить кофе в милой кофейне.

Спала как убитая, без снов и без тревог. Проснулась бодрая, с ясной головой. Через неплотно задернутые шторы пробивались лучи утреннего солнца. Новый день обещал быть теплым и по-майски ласковым.

Резко отдернула штору и на мгновение зажмурила глаза от яркого солнца. Здравствуй, новый день! Что ты принесешь мне?

Керамическая плитка приятно холодила ступни. Я раскинула руки в стороны и блаженно потянулась. Все будет хорошо. Возможно, не сразу, но все будет как надо. И с Игорем, и с жильем, и с работой. Главное не опускать рук, не унывать и не бежать впереди паровоза. Набраться терпения и делать все взвешенно и обдуманно, а не пороть горячку.

Черный крепкий кофе бодрил. Я не спеша завтракала, время от времени поглядывая в окно. Голубое небо неожиданно заволокли темные тучи. Блестели молнии, пока еще глухо доносились раскаты грома. Но вот они стали все громче, все тревожнее и на город обрушился ливень. Дождь шел стеной, дробно барабаня по подоконнику, швыряя потоки воды в окна, заливая тротуары и дороги.

Где-то совсем ярко вспыхивали молнии и тут же им вторил электрический треск и оглушительный раскат грома. Ливень кончился так же быстро, как начался. В небе засияла яркая радуга, расплавленным золотом заблестела мокрая листва деревьев. В лужах отражалось лазурное небо, солнечные зайчики искрились на водной поверхности и вспыхивали острыми звездами.

Майская гроза приходит неожиданно, и так же неожиданно уходит. Снова в природе все сверкает и радуется теплому солнечному утру.

Порылась в мобильнике, нашла несколько художественных студий, созвонилась, выбрала понравившуюся и договорилась о встрече через час. Все так просто, и совершенно незачем подключать к этому Стаса.

Невольно вспомнила Аристарха. Что-то поменялось во мне после знакомства с ним.

Я призналась себе, что хочу общаться с мужчинами. Не ради секса — я не признаю случайных связей. Да и к серьезным отношениям после случившегося буду идти медленно и долго, продумывая каждый шаг.

Мне стало нравиться, как на меня смотрят мужчины. Раньше я на это не обращала внимания. А сейчас начала замечать их заинтересованные взгляды. Возможно, мне это только кажется, и я снова верю в то, во что хочу верить. Ну и пусть. Зато во мне растет уверенность в себе. А это в данный момент самое важное.

Художественная студия находилась на верхнем этаже старинного здания. Первые три этажа занимал банк, а последний сдавался в аренду и недавно там расположилась понравившаяся мне студия.

Улыбчивая девушка-администратор лет двадцати пяти первым делом предложила чай и попросила немного обождать — занятия заканчивались через десять минут.

По стенам висели работы учеников — на удивление профессиональные и жизнерадостные. Заросший кувшинками пруд, натюрморт из пушистых персиков и прозрачного винограда, обнаженная женщина в старинном кресле. Разные техники, разные стили.

— Вы можете попробовать и графику, и акварель. Пастель, масло — все что угодно, — девушка заметила мой интерес к работам. — Рисуем с натуры и по фотографии. Многие прежде никогда не держали в руках кисть или карандаш, — она провела небольшую экскурсию по выставке. — Эта ученица занимается уже полтора года, а этот — всего месяц. Но уже начал продавать свои акварели. Прелестные розы, не правда ли?

Нежные розы с изящно изогнутыми лепестками были великолепны. Никогда бы не подумала, что можно научиться рисовать так быстро.

Послышались оживленные голоса и в холл вышли десять человек, большинство до тридцати, но была парочка дам пенсионного возраста, один мальчик-подросток и совсем пожилой мужчина с седой бородой, опирающийся на тросточку.

— До пятницы! — кивнул им преподаватель, прикрывая двери в зал.

— Успеем до воскресенья организовать выставку? — тревожно спросила женщина лет сорока.

— Мы все успеем, — заверила ее девушка-администратор. — Если понадобиться, подключим студентов художественного училища.

Оживленно переговариваясь ученики студии покинули помещение.

— Эдуард Евгеньевич, позвольте вас познакомить с Анной Александровной. Она хочет попробовать свои силы в живописи, — администратор представила нас друг другу.

Эдуарду Евгеньевичу было чуть больше сорока. Разумеется, как и положено представителю богемы, темные волнистые волосы до плеч в художественном беспорядке. Длинная прядь падала на глаза. В ухе крупная серебряная серьга с грушевидным жемчугом. Это делало Эдуарда Евгеньевича похожим на пирата.

Свободная рубашка заляпана краской, в руке остро заточенный карандаш.

— Очень рад знакомству, — кивнул он мне. — Надеюсь, вы вольетесь в наш дружный коллектив друзей живописи. Я расскажу вам, что мы можем предложить и как организовано обучение. И будет проще, если вы станете звать меня Эдуардом, — улыбнулся преподаватель.

— Тогда и меня зовите Анной, — а почему нет? Кому нужен официоз, тем более в художественной студии?

Эдуард подвел меня к свободному мольберту, прикрепил лист.

— Я преподаю графику и классический рисунок. Но если желаете, сейчас мы можем нарисовать что-то акварелью.

— Лучше акварель, графика для меня, пожалуй, жестковата и слишком минималистична, — зачем-то соврала я. Мне просто не хотелось, чтобы Эдуард оказался в своей среде. Пусть попробует увлечь меня рисованием с помощью нежной акварели.

— Вам не нравится графика, потому что вы с ней