Идеальная совместимость - Ника Юлианова

Пальцы Теоны впиваются в мои плечи. Я чувствую ее дрожь. Сначала едва заметную, а потом крупную-крупную и неподконтрольную ей абсолютно.

— Я все равно ненавижу тебя за то, что ты сделал, — сипит она. — И за это тоже… Тоже тебя ненавижу.

Выдав эту тираду, Теона окончательно сдаётся, обмякает у меня в руках, позволяя делать с ней все, что хочется. Я удерживаю её, не давая упасть. Дыхание Теи вырывается наружу с хрипом. Ох, детка. Я так тебя понимаю. Это не просто желание. Это в сто раз… В тысячу раз хуже. Это натуральное сумасшествие.

Её запах, тепло кожи, сбившееся дыхание — вызывают привязанность. Чем больше я получаю, тем более ненасытным становлюсь. Логика отступает куда-то на второй план, уступая место древнему, почти животному инстинкту.

Пальцы Теи всё ещё цепляются за мои плечи, когда я подхватываю её на руки и переношу к кровати. Она не сопротивляется. Только смотрит на меня потемневшими, абсолютно невменяемыми глазами.

Я наклоняюсь и целую её, отбросив в сторону церемонии. Она отвечает с не меньшим пылом. И это окончательно меня сносит. В какой-то момент мир вокруг вообще перестает быть. Остаются только обрывки ощущений. Её дыхание у моего уха. Горячая кожа под ладонями. Единый ритм наших тел, слившихся в экстазе. Это уже выходит за рамки простой совместимости. Я провожу пальцами по её волосам, и в этот момент получаю короткое сообщение из клиники:

«Нам удалось выявить вещество, которое нейтрализовало токсин. Сможете подъехать?»

Глава 18

Тея

Я не знаю, сколько проходит времени. Можно, конечно, свериться с контуром. Но после того как Виктор побывал в моей голове, я не уверена, что часы не соврут. Мне вообще трудно быть уверенной хоть в чём-то. Свет меняется, но слишком плавно, чтобы по нему можно было понять, утро сейчас или вечер. Иногда кажется, что прошло несколько часов. Иногда — что позади вечность.

Стены комнаты давят, несмотря на то, что моя комната довольно большая. Первое время я пыталась считать шаги. От стены до стены — двадцать четыре. От кровати до двери — девять. До окна — пятнадцать. Я ходила по этим линиям, пока не начинала кружиться голова. Потом перестала.

Теперь я в основном лежу. Иногда засыпаю. Иногда просыпаюсь и долго смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Или сегодня. И вообще происходило ли в моей жизни хоть что-то.

В башне никогда не бывает полной тишины. Даже ночью слышно, как работают системы вентиляции, как где-то далеко проходят лифты, как меняются режимы освещения. Но здесь всё глуше. Как будто я и мир снаружи существуем по-отдельности.

Взгляд приковывает ведущая на террасу стеклянная дверь.

Она прозрачная. За ней бескрайнее небо. Я подхожу ближе. Кладу ладонь на прохладное стекло. Дёргаю ручку. Она, конечно, не поддаётся. Я пробую ещё раз. Еще и еще. Бесполезно. Глупо было надеяться. Система напоминает, что у меня ограничение на перемещение. В бессилии прислоняюсь лбом к стеклу и закрываю глаза.

Тошнота поднимается к горлу. Всё тело будто чужое. После того, что он сделал с моей головой, мысли расползаются, как букашки.

Я возвращаюсь к кровати и ложусь, незаметно для себя проваливаясь в сон. А когда открываю глаза в следующий раз, комната по-прежнему пуста. И всё равно в ней что-то меняется.

Я чувствую это раньше, чем слышу его торопливые размашистые шаги.

Дверь с грохотом распахивается, заставляя меня подскочить на кровати.

Так бесцеремонно ко мне ворваться мог исключительно Тор.

Он входит стремительно, будто за ним пожар гонится. Лицо напряжённое, глаза темнее обычного. Он даже не закрывает за собой дверь — она ударяется о стену и остаётся приоткрытой.

Не успеваю и пикнуть, как он оказывается рядом.

— Кто?

Я моргаю, пытаясь понять, о чем он спрашивает, сверля меня темным колючим взглядом.

— О чем ты? — сиплю, откашлявшись.

— Кто надоумил тебя украсить зал маками?

Смотрю на него несколько долгих секунд, не понимая, о чём он вообще талдычит. Какими еще маками? Он про что? Свадебные, что ли? Ах да. Наша свадьба…

— Никто. Считай, это был каприз.

Виктор хватает меня за плечи и резко встряхивает.

— Тея!

Комната качается. Зубы клацают.

— Я тебе ответила! Никто меня не надоумливал.

Он смотрит на меня так, будто пытается просверлить дыру в моей голове и влезть в нее без всякого чипа.

— Подумай ещё раз, — повторяет с нажимом.

Равнодушно пожимаю плечами:

— Я могу думать хоть до завтра, ответ от этого не изменится.

Пальцы на моих плечах сжимаются все сильнее.

— Это важно.

— Для тебя всё важно, Тор.

Он резко выдыхает.

— Это важно для тебя в первую очередь!

Ничего не понимаю. Да и не хочу понимать. Единственное мое желание сейчас — чтобы он оставил меня в покое.

— Ты спросил, какие я хочу цветы. Я выбрала те, которых не было в каталоге.

— Почему? — давит Виктор, и мне кажется, да… Наверное, просто кажется, что на дне его глаз мелькает искренняя растерянность, никак не вяжущаяся с этим мужчиной.

— В качестве протеста, конечно же. И чтобы усложнить тебе жизнь. Хоть как-то… ее усложнить.

Бегая глазами туда-сюда по моему лицу, он принимается что-то быстро просчитывать. Шестерёнки в его голове крутятся. Алгоритмы выстраиваются в цепочки. Вычисляются вероятности и выводятся погрешности… Пальцы на моих предплечьях сжимаются все сильнее. Хотя Тор вряд ли отдает отчет своим действиям.

Наконец, он отпускает меня и даже немного сдвигается, позволяя сделать первый полноценный вдох с начала этого странного разговора. Чувствую, как кожа на плечах ноет там, где были его пальцы. Растираю руки.

— То есть ты реально выбрала их просто так?

Равнодушно пожимаю плечами:

— Да.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд.

— Просто так, — повторяет попугаем.

— Да, — невесело усмехаюсь я. Тор молчит. Кажется, он впервые в жизни не знает, что мне ответить. Это так странно. Я привыкла видеть его другим. Холодным. Собранным. Уверенным в каждом своем шаге, в каждом слове. Расчетливым настолько, что иногда кажется — он просчитывает даже то, в какой момент ему лучше моргать.

А сейчас… Виктор будто спотыкается обо что-то.

— Что ж. Если это правда, ты — везунчик. Невероятный везунчик, Тея.

— Смеешься? Тогда бы меня не было здесь.

Мой ответ Тора злит. Он встряхивает головой, сбрасывая эту эмоцию. И в упор на меня глядя, чеканит:

— Токсин, который использовали на свадьбе, должен был убить тебя.

Это я уже много раз слышала. И все равно по позвоночнику проходится холодок.

— Но в твоей