Неверный. Моя тайна - Соня Вишнякова

не решили. Квартира Глеба в ипотеке, он ее оплачивает, но там живёт Наташка. Не станет же Глеб выгонять ее на улицу. Пока не выплатит ипотеку и квартира не станет полностью его. Ведь только тогда можно будет решить, что с ней делать. Покупалась она ещё до того как Глеб женился.

Пока мы так и снимаем квартиру в доме, где иногда не работает лифт. Правда с того дня он всего два раза не работал.

Подали заявление на роспись. Решили особо ничего такого не делать, только посидеть с моими родителями. Как раз должен будет приехать мой папа. Мама понемногу выложила ему всю как есть ситуацию, папа нормально все воспринял. Но сначала ругал меня за то, что я развелась с Егором. Он нравился ему за то, что хваткий. Но, так как, папа не может решать за меня мою личную жизнь, то он согласился с тем, что есть.

Для нашей росписи все готово. Я купила платье цвета персик, фасона скрывающего живот. Не совсем свадебное, скорее простое вечернее. Глеб купил кольца. Мама закупалась продуктами, для семейного праздничного ужина, в честь нашей росписи. Осталось только дождаться назначенного дня.

А за два дня до нашей росписи случился неприятный случай.

-

Сквозь сон слышу, зазвонил телефон Глеба. Я подняла голову от подушки, прищурилась и увидела на экране — Натали.

Я начала выбираться из крепких объятий спящего Глеба, что не так легко сделать, тем более с животом.

— Кто там? — проговорил он, не меняя положения, как будто ему всё равно, и он не удивлён, что кто-то звонит среди ночи.

— Наташка чего-то звонит, — тру глаза, смотрю на экран.

— Что ей нужно?

— А я откуда знаю, она же тебе звонит, — говорю с упрёком, реально ревностью кольнуло внутри.

Правда, чего это она звонит посреди ночи. Может что-то случилось.

Глеб совсем не стал реагировать на звонок, повернулся на другую сторону и настойчиво потянул меня к себе.

— Ложись, иди обниму.

Вызов закончился. Я вроде бы уже начала ложиться, но телефон снова вспыхнул огнями и заиграл. На часах — три часа ночи.

— Может что-то случилось, ответь, я переживаю, — говорю, снова толкая Глеба. — Вдруг помощь нужна, вряд ли она просто так будет трезвонить, — сую ему телефон.

— Ладно, отвечу. Но, если что, ты сама меня просила, — он нажал ответить и приложил к уху телефон. — Да?

Потом он какое-то время сосредоточенно слушает. Быстро откинул одеяло, сел.

— Где ты находишься? Я сейчас приеду.

Я растерянно моргаю, глядя на то, как он отключился, встал и пошел к шкафу одеваться.

— Что случилось?

— Съезжу, заберу её…

— Куда? — испуганно смотрю на Глеба, понимаю говорить ему, чтобы не ехал бесполезно.

Ехать с ним, тоже будет выглядеть странно, как будто я собираюсь проверить, куда он поедет, и что там будет делать.

Он натянул джинсы, футболку, взял куртку, подошел ко мне, нагнулся, поцеловал.

— Спи, не волнуйся, я скоро, — я хотела встать, потянулась к нему, — не надо не вставай.

Быстро прошел в прихожую и прикрыл дверь. Входная дверь хлопнула. Я села на кровати, свесила ноги. Беспокойно встала, не включая свет, подошла к окну. Глеб вышел из подъезда, подошел к машине, пикнула сигнализация.

Не хочу волноваться, но какое-то нехорошее предчувствие закралось в голову. Я постояла, посмотрела, как машина Глеба выезжает со стоянки, проводила взглядом огни. И ещё долго стояла у окна, в надежде, может вернётся минут через пять-десять. Но когда через полчаса Глеба всё ещё нет, тревога сильнее овладела мной.

Я легла в кровать. Закрыла глаза, но заснуть уже не могу. И не смогу, пока он не придет… В какой-то момент я, всё-таки, заснула…

Телефон пиликнул сообщением, я открыла глаза и поняла, уже давно утро. Взяла телефон, открыла сообщение — «Я на работе. Не волнуйся. Люблю».

-

Гложет что-то. Смотрю в окно на проезжающие мимо машины, на дома, людей, магазины и кафе. Вижу много всего, а в голове только тревога. Никак не могу от неё отделаться. Ничего не могу с собой поделать. Ничего не интересно, только эта тревога пульсирует в голове.

Даже, когда собиралась к маме, всё летело из рук. Сначала нож упал на пол, потом фен выскользнул из пальцев, ударился о раковину и перестал работать. Потом моргала лапочка в туалете. В это утро всё как будто сговорилось меня раздражать.

На губах вертится вопрос. Хочется окликнуть водителя такси, попросить, чтобы свернул. Сейчас бы поехать на работу к Глебу, к тому самому складу систем видеонаблюдения.

Хочется, но я этого не делаю. Как это будет выглядеть.

Приду такая, как будто проверять. Глеб сразу поймет, что я надумала себе чёрти чего.

Не звоню ему. Не хочется быть надоедливой. Сам вечером приедет, объяснит, что там случилось.

Но вообще, странно конечно, что он не позвонил утром, а сообщение написал. В том-то всё и дело. И ещё, не понимаю, почему он не вернулся домой, а сразу на работу. Между тем временем, когда он уехал, до работы ещё как минимум три часа прошло.

Где он был всё это время?

Может с Наташкой?

Нет. О чём это я вообще. Что за глупые мысли.

Но он же за ней поехал куда-то.

Закусила губу. Нельзя такое думать, оно само думается.

И ещё одно — Глеб никогда не пишет мне сообщения, он всегда звонит по видеосвязи. Потому что хочет видеть меня, слышать мой голос. Он всегда скучает по мне. Обезличенное сообщение, более чем странно.

Хотя, его можно объяснить тем, что он посчитал, что я ещё сплю и не стал будить…

Да, именно поэтому он прислал сообщение. Побоялся разбудить.

Сейчас еду к маме. Хотим расписать меню на нашу семейную вечеринку, в честь нашей с Глебом росписи. Я хотела заказать столик в ресторане, но мама разубедила. Сказала, что денег и так немного, зачем лишние тратить, если самим дома посидеть обойдётся в три раза дешевле.

Я её послушала. Сейчас действительно не то время, когда нужно пускать пыль в глаза. С зарплаты Глеба немного осталось после переезда и оплаты ипотеки, и мои деньги нужно поберечь. Скоро малышке, сколько всего понадобится.

В общем, согласилась с мамой и теперь еду к ней. Телефон сжимаю в руке. Вдруг Глеб позвонит, а когда телефон в сумке я не всегда слышу звонок, и в кармане пальто неудобно.

Молчит телефон.

Подстёгивает эта тишина. Волнует.

Нет, всё-таки съезжу на склад…

— Простите, вы не могли бы…

— Да? — повернул голову