Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

— Мне больше нравилось, когда она меня поцеловала, — пробормотал я.

— Скажи, что я не так понял, — вздохнул Лендон.

Я тихо выругался и повернулся к нему, игнорируя его неодобрительный взгляд.

— Именно так.

Он поднял глаза к небу, словно молясь о терпении.

— И оно стоит потенциального риска испортить все, над чем мы так долго работали?

— Оно того стоит, — ответил я, не задумавшись ни на секунду.

— И ты так спокойно дашь ей уйти? — спросил он.

Когда он успел переметнуться в команду Лии?

— У меня нет особого выбора.

Лендон рассмеялся, и я с трудом удержался, чтобы не столкнуть его в воду.

— И что тут смешного?

— Ты, дружище. Ты прямо очень меня рассмешил.

Мы показали охраннику наши удостоверения личности и поднялись по трапу на палубу.

— И чем же я тебя рассмешил?

Он обернулся и похлопал меня по плечу.

— Тебе ни разу не приходилось прилагать усилия и добиваться девушку, которую ты хотел. С твоих пятнадцати лет девушки сами падали к твоим ногам.

— Неправда!

— Назови хотя бы одну девушку, ради которой тебе пришлось потрудиться. И под «потрудиться» я имею в виду нечто большее, чем подойти и сказать: «Привет, я Пакстон Уайлдер, и у меня есть большая труба».

— Эй, это было всего один раз, причем со скейтбордисткой. Она прекрасно поняла смысл.

— Пакс!

Я мысленно пробежался по списку девушек и обнаружил, что не могу вспомнить ни одной, ради которой мне пришлось бы потрудиться. Я даже не смог вспомнить большинство их имен.

— Ладно, я понял.

— У тебя есть два варианта. Сейчас ты даешь задний ход, делаешь вид, будто ничего не было, и сохраняешь рабочие отношения…

— Это не вариант.

Особенно теперь, когда я узнал, какие мягкие у нее губы. Когда я услышал ее легкий выдох, когда мы прервали поцелуй. Мои руки ныли от желания снова к ней прикоснуться, ощутить ее гладкую кожу, у меня в голове постоянно прокручивались слова, которые я ей скажу, а мой член без устали выражал свое мнение, причем весьма однозначное.

— Значит, придется как следует потрудиться, дружище. — Лендон улыбнулся с некоторым сочувствием, но в его улыбке сквозила скрытая боль, резанувшая мне по сердцу, ведь причиной для этой боли был отчасти я сам.

— Я не знаю, что делать. Она не такая, как все остальные.

— Хорошие девушки всегда не такие, как все. И обычно они не дают вторых шансов, так что постарайся ничего не испортить, если ты и правда настроен серьезно.

Лендон был прав и знал, о чем говорит. Убедился на собственном опыте. У меня был всего один шанс, и судьба наших рабочих отношений, мои оценки, съемки фильма и все, что происходило между мной и Лией, теперь зависело только от моей способности ничего не испортить, потому что я оказался не в силах держаться от нее подальше.

Никакого давления, все под контролем.

* * *

Черт возьми, я так не нервничал даже в тот вечер, когда потерял девственность.

Я постучал в ее балконную дверь. Лия махнула мне рукой — мол, заходи.

— Извини, я тут по-домашнему, — сказала она из-за барной стойки, положила дольку лимона в стакан воды со льдом и пожала плечами.

Перевод: я не стала для тебя наряжаться. Мне совершенно не хочется произвести на тебя впечатление.

Лия и правда оделась совсем по-домашнему, но результат получился сногсшибательный. У меня в прямом смысле слова потекли слюни. Ее широкие клетчатые пижамные штаны — судя по всему, мягкие на ощупь — держались низко на бедрах, обнажая полоску гладкой кожи под нижним краем короткой облегающей майки на тонких бретельках. Волосы были собраны в небрежный узел на макушке, и свободные прядки падали ей на шею.

Вместо того чтобы одеться красиво, Лия случайно оделась соблазнительно.

Было бы так легко подойти к ней со спины, просунуть пальцы под резинку ее пижамных штанов, стянуть их и наконец-то увидеть эту восхитительную задницу, о которой я столько мечтал. Я повернул бы Лию спиной к бару, усадил бы на стойку и устроился между ее мягкими бедрами, попробовав ее на вкус…

— Пакстон? — сказала она, прерывая мои фантазии. — Ты не хочешь сесть?

— Да, конечно. — Я резко отвернулся, чтобы она не увидела мой стояк.

Спокойствие. Сколько тебе лет? Пятнадцать?

Когда мы оба сели, я — в кресло, Лия — на диван, она начала:

— Значит, здесь мы разбираемся с темой любви и тем, как она меняет человека.

— Поверю тебе на слово, — сказал я, перелистывая свой конспект.

— Ты не веришь, что любовь меняет людей? — спросила она.

— Не знаю. Я никогда никого не любил.

— О… — Она растерянно моргнула. — Ну, если судить по моему скромному опыту, любовь способна сломать человека, изменить его к лучшему или к худшему, в зависимости от того, в кого именно ты имел глупость влюбиться.

Наши взгляды встретились, и у меня в голове зазвонили тревожные колокола.

— Ты считаешь, что любая любовь — это глупость?

Она покраснела.

— Нет, но, возможно, мой выбор был глупостью… в прошлом или настоящем. Но вернемся к Гильгамешу…

Я проигнорировал этот тонкий намек и решил попытаться найти слабое место в ее броне.

— Почему твой выбор был глупым?

— Мы говорим не обо мне. — Лия открыла ноутбук.

— Я говорю о тебе.

— Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на Гильгамеше и его превращении из тирана в искренне любящего человека. — Она зажала в зубах карандаш.

— Обязательно сосредоточусь. Когда ты мне ответишь, почему твой выбор был глупым, — отважился я.

Карандаш упал ей на колени.

— Ты серьезно? У нас тут не «баш на баш». Мне не нужно изучать этот эпос; я уже знаю все темы и сюжетные арки.

Ну вот. Она снова прячется за глухой стеной. Поздно, Лия, я уже знаю, что там за ней.

Я положил книги на журнальный столик и наклонился вперед.

— Неважно, что знаешь ты. Продолжение этой поездки для нас обоих зависит только от того, что знаю я.

— Тебе так уж необходимо залезть ко мне в голову? — Лия скрестила руки под грудью, и кремовые округлости поднялись еще выше над вырезом майки.

— Я использовал бы все оружие в моем арсенале, чтобы залезть к тебе в голову.

Лендон был прав. С Лией придется как следует потрудиться. Точно так же, как с подготовкой любого трюка. Четкий план, несгибаемое упорство и отчаянная отвага. Каждая недоработка чревата травмой. Либо ты включаешься на сто