Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

– Они караулили в комнате. Когда ты ушел, они меня схватили. Я сопротивлялась как могла. Даже не потому, что надеялась отбиться, а чтобы шуметь как можно громче и привлечь внимание. К счастью, ты вернулся, так что я высадила окно рукой, а потом они вытолкнули меня в то, что было уже открыто. У меня вышло отломить осколок стекла, чтобы защищаться.

– Никогда не перестану удивляться твоей находчивости, – тихо проговорил он.

Я почти рассмеялась. Что удивительного в том, чтобы бросаться кусками стекла, для того, кто может в буквальном смысле остановить мгновение и вырвать человеку глотку железными когтями. Фамильяр скользнул вниз по руке, туда, где Нико все еще ее держал.

– Любопытничает, да? – Он слегка прижал большим пальцем голову чернильного существа и погладил меня по руке от кисти до локтя.

Змейка взмахнула хвостом, явно радуясь вниманию.

– Только с тобой. – Я откашлялась, не вполне понимая, зачем я это сказала. Должно быть, я теряла силы из-за обильной кровопотери.

Нико едва заметно улыбнулся, потом хотел что-то сказать, но тут появились его кузены.

Первым к нам подбежал Адлер.

– С вами все в порядке?

– Милле нужен гэлин. Немедленно. Отправь Эсме или кого-нибудь из тетушек. Остальные, – он жестом указал на газон и валяющиеся вокруг тела, – уберите тут.

Раздав указания, он прижал меня к груди, осторожно поднял с травы и занес на руках обратно в дом.

К сожалению, как только я оказалась в его руках и снова ощутила себя в безопасности, чувствительность тела ко мне вернулась, как он и обещал.

Глава 13

Камилла

Страшная обжигающая боль прошила руку, и я только чудом не вскрикнула, когда Нико промывал мои раны в ожидании гэлина – мага с даром исцеления. Он действовал милосердно быстро, поливая прохладной водой многочисленные порезы и ссадины, пока края ран не стали видны. От вида собственной искалеченной руки мне стало дурно, так что я закрыла глаза, чтобы совсем на нее не смотреть, и присела на тумбочку у раковины.

– Да чего она копается? – прокричал Нико из ванной, одной из многих на первом этаже, находившейся рядом с гостиной.

– Нико, успокойся, я в порядке, – с трудом выговорила я, тяжело дыша.

Я пыталась дышать, несмотря на мучительную боль, но выходило только судорожно хватать ртом воздух. Понадобилось немало усилий, чтобы сдержать слезы, щипавшие глаза.

– Ничего ты не в порядке, тебя всю трясет, как лысого кота на морозе.

Он говорил резко и отрывисто, словно это я была во всем виновата. Я хотела было сказать ему, что у горного тролля и то лучше бы получилось ухаживать за больным человеком, но он и так был достаточно вспыльчив, и мне не слишком хотелось тратить на него остатки дыхания.

Моих щек коснулся прохладный ветерок, приподняв растрепанные волосы вокруг лица. Настолько мягкий и едва уловимый. Я даже сперва подумала, что мне показалось, и заставила себя открыть глаза, чтобы взглянуть на Нико.

– Это ты… на меня дуешь?

– Ты вся вспотела.

Как будто использовать свой След, чтобы я могла почувствовать себя лучше, было чем-то самим собой разумеющимся. Было бы очень мило с его стороны, если бы он еще не смотрел так злобно. Возможно, так он проявлял заботу.

– Спасибо.

Потому что это действительно помогло и отвлекло меня ненадолго.

– Марджери пришла, – сказала Эсме, появившись на пороге вместе с пожилой женщиной примерно того же возраста, что и тетушки.

Нико вышел, позволив ей зайти, но перед этим тихо, но злобно выговорил ей за промедление.

– Извините его, – сказала я после того, как они ушли, и целительница наконец смогла осмотреть мою руку. – Боюсь, это я испортила ему настроение.

Она улыбнулась. Ее седеющие волосы были заплетены в косу и собраны в узел на макушке.

– Как один из гэлинов, постоянно работающих с этой семьей, я вполне привыкла к поведению мистера Аттано. Насколько я успела понять, он ведет себя так только с теми, кто ему дорог.

Я усмехнулась. Здесь вряд ли такой случай.

– Вам не обязательно быть тактичной. Он все равно не услышит.

Она рассмеялась.

– Я прекрасно это знаю, но знакома с семьей Аттано вот уже несколько лет. Вы нигде не найдете семьи преданнее и благороднее, и Николаи не исключение.

Она говорила, одновременно воздействуя своим Следом на мои раны, запечатывая разрезы, залечивая истерзанную плоть и соединяя края, пока моя рука не стала выглядеть так, словно ее никогда не касалось разбитое оконное стекло. Боль оставляла мое тело, словно целительница вытащила пробку, удерживавшую ее, и теперь она утекала капля по капле, пока не ушла совсем.

– О Святые Покровители! Мне намного лучше. Спасибо вам, Марджери.

Я пошевелила пальцами, благодаря – и не впервые за этот вечер – потомков Отмеченных и их магический дар.

– Всегда пожалуйста.

Она кивнула на прощание и собралась уходить.

– Скажите Николаи, что я пришлю ему счет на этой неделе.

– Возьмите с него двойную плату за грубость, – посоветовала я, спрыгнув с края ванны.

Я проводила ее до коридора. Возвращаясь туда, куда принес меня Нико, я нашла дорогу в гостиную, где он спорил с бабушкой и еще одним мужчиной, которого я с трудом, но узнала.

– Что ты натворил, Ник?

Соломон Аттано, пожилой господин, который, должно быть, и научил Нико одеваться, привив ему свой вкус в выборе костюмов. Мы несколько раз заключали с ним договор, когда Аттано еще поставляли нам сталь. Он был почти полностью седым, только несколько черных прядей разбавляли серебро его волос. Борода у него была подстрижена очень коротко. В левой руке Соломон держал пистолет, который прятал за поясом под длинным, до колен, пальто.

– Этого было не избежать. Я сделал то, что должен был сделать.

В присутствии дяди властность Нико несколько ослабела. Так же вели себя и мои братья, когда отец собирался их отругать.

– Точно так же, как спустить свое наследство на эту папенькину дочку?

Наследство? Эти деньги достались ему от покойных родственников, и у него еще хватает наглости называть меня избалованной папенькиной дочкой?

Нико сжал кулаки.

– Я же сказал тебе: у меня есть план, как вернуть их все и даже с лихвой. Не беспокойся о Маркезе.

Однако Соломон начал расхаживать по всей комнате, качая головой.

– Чему я всегда тебя учил? Убийства всегда можно избежать. Можно вступать в переговоры и достигать соглашений. Смерть окончательна и влечет за собой слишком много последствий, чтобы считать ее лучшим выбором. Каждый раз, пуская кому-то пулю в лоб, ты