Огонь в его жилах - Руби Диксон

я могла бы просто наблюдать, как ты трогаешь себя. Это было бы сексуально. — Я слегка ерзаю у него на коленях, потому что представляю, как он доводит себя до оргазма? О да, я бы смотрела на это весь день напролет.

Но он замолкает.

— Презервативы?

— Ага. Я взяла их в секс-шопе. Это оболочка, которую ты надеваешь на свой член, и она собирает всю сперму. Я слышала, что они притупляют ощущения, так что, может, это и к лучшему?

— Я не знаю. — Его руки сжимаются, и он крепче прижимает меня к себе. — Ты понимаешь, о чем просишь, Андреа? Возможно, мы играем с огнем

— Я доверяю тебе, Лиам. — И я доверяю. Я правда не думаю, что он причинил бы мне боль. Мне льстит, что он думает, будто я проверяю его самоконтроль, но если он семь лет не терял его, то от маленькой шалости ничего не будет.

С надеждой.

Он касается моего лица.

— Не называй меня так.

Это вырывает меня из тумана моих желаний.

— Что?

— Это не мое настоящее имя. Это просто человеческое имя. — Он притягивает меня ближе, его пальцы легко скользят по моему лицу, а затем спускаются вниз по моей рубашке. Как будто теперь, когда я дала ему разрешение, он может смело прикасаться ко мне, и, о, мне это нравится. Он касается одного из моих твердых, ноющих сосков, и я выгибаюсь навстречу ему. — Когда я впервые попал сюда, мужчина, который меня нашел, подумал, что у меня случился инсульт или я получил удар по голове и забыл свой язык. Дракони не используют разговорные слова, помнишь?

Я смутно помню, как он говорил мне это, но мои мысли рассеяны, я отвлекаюсь, когда он дразнит мой сосок.

— Мммм, — удается мне прохныкать. — Продолжай.

— Мне потребовалось много времени, чтобы произнести ваши слова. Единственная часть моего имени, которую я смог произнести, — это вторая половина, и это то, что запомнилось. — Он покусывает мой сосок, затем наклоняется вперед, чтобы попробовать мои губы на вкус. При этом его губы шепчут мне что-то. — Если тебе нужно как-то называть меня, когда я прикасаюсь к тебе, зови меня моим настоящим именем. Аталим.

— Тогда Аталим. — Я пытаюсь произнести это так же, как он, с придыханием. Это звучит дико и свирепо, совсем как у него.

Он вздрагивает, прижимаясь ко мне, и его пальцы впиваются в мои руки.

— Повтори это для меня, Андреа.

Так вот почему он никогда не называет меня Энди? Потому что он ненавидит, что у него отняли его собственное имя? Я кладу руку ему на затылок и держу, слегка целуя.

— Аталим.

Его стон эхом разносится в темноте, и он разводит мои бедра в стороны, пока я не оказываюсь верхом на его твердом члене, сидя у него на коленях. Он прижимает меня к себе, растирая.

— Скажи, чтобы я перестал прикасаться к тебе, — требует он.

— Не собиралась этого говорить, Аталим, — поддразниваю я, наклоняясь вперед и кусая его за ухо. — Я слишком сильно хочу тебя. Мы можем делать все, что угодно, просто ради развлечения, понимаешь? Ни с кем не нужно связывать себя узами, Аталим. — Я продолжаю упоминать его имя, потому что он так сексуально вздрагивает каждый раз, когда я его произношу.

— Я хочу стать твоей парой, — рычит он мне в горло. — Я хочу этого больше всего на свете.

Моя киска сжимается, когда я слышу это, и когда он снова проводит большим пальцем по моему соску, мне хочется плакать от того, как это несправедливо. Я тоже хочу, чтобы он стал моей парой. Но я возьму то, что он может мне дать.

— Давай просто наслаждаться здесь и сейчас, Аталим. — Я просовываю руку ему под футболку, ощущая обжигающе горячую стену мышц на его груди. — Ничего, если я прикоснусь к тебе?

Он снова рычит, но это не означает «нет». Если бы это было так, он бы оттолкнул мою руку. Вместо этого его пальцы сжимают мою рубашку, и он прижимает меня еще крепче, продолжая ласкать мою грудь другой рукой.

— Тогда тебе просто нужно сказать мне остановиться, — бормочу я, стаскивая с него футболку, пока он не понимает намека и не поднимает руки над головой, чтобы я могла полностью ее снять. Затем передо мной не остается ничего, кроме обнаженной кожи, и я вздыхаю. — Я хочу зажечь свечу, чтобы посмотреть на тебя. Так нечестно прятать твою великолепную кожу в темноте.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — его голос хриплый от эмоций, его тело двигается подо мной, а его большой член продолжает тереться о внутреннюю сторону моего бедра, отвлекая меня.

Он действительно хочет, чтобы я зажгла свечу? Это легкомысленное использование чего-то столь ценного, и все же он не упрекает меня за это. Я понимаю, что он хочет этого так же сильно, как и я. Нравится ли ему мысль о том, что я пожираю его глазами? С легкой дрожью удовольствия я еще раз быстро целую его, слезаю с его колен, а затем роюсь в темноте в своей сумке в поисках зажигалки и подсвечника на случай непредвиденных обстоятельств, которые я захватила с собой.

Мне удается зажечь ее, несмотря на трясущиеся руки, и я ставлю ее на кафельный пол. Когда я поворачиваюсь к нему, от вида его большого золотистого тела у меня перехватывает дыхание, как и от голода в его затуманенных глазах.

О. Я благоговейно положила руку ему на грудь.

— Посмотри на себя, Аталим. Как тебе удавалось так долго скрывать от меня все это великолепие?

Лиам — Аталим — стонет, потянувшись ко мне. Он касается моей косы, которая почти расплелась от наших ласк, и пропускает мои волосы сквозь пальцы.

— Я снова и снова говорил себе, что ты не можешь быть моей. Ты хоть представляешь, как это сложно? Как долго я хотел прикоснуться к тебе, Андреа?

— Что ж, ты можешь овладеть мной, — говорю я беспечно, затаив дыхание. — Только не всем телом. Мы не будем делать ничего, что поставило бы под угрозу твой контроль, хорошо? — Я провожу пальцами по его губам, очарованная тем, как мерцающие тени играют на его коже. — Ты будешь вести, если понадобится.

Он кусает меня за кончик пальца.

— Мне нравится, когда ты ведешь.

О боже, я практически слышу, как намокают мои трусики, когда его зубы царапают мою кожу. Я неохотно убираю руку от его рта и опускаю ладони вниз по его груди. Я касаюсь его всего, исследуя его тело. Для парня, который последние